Читать книгу - "Русич: Бей первым. Колонист. Генезис - Владимир Геннадьевич Поселягин"

трофеи, моё бывшее имущество, про меня не забыли… Я напрягся, когда двое направились ко мне, но они лишь закинули меня в ялик, и пока один обходил бухту по берегу, для него места не нашлось, двое направили ялик к джонке. Один на вёслах сидел, тот, что в женском корсете, другой на корме за рулевым веслом. Я же лежал на корзине, меня на вещи бросили, края её больно в спину впились и в руки, мне их сзади связали, но терпел. Путь до джонки много времени не занял, она недалеко стояла, так что уже вскоре подошли к борту, который на метр над водой возвышался. Дальше меня закинули на палубу, и подошедший к ним офицер явно осведомился, что при мне нашли, я это по тону понял. Потом пнул меня по ноге и что-то спросил.

– Не понимаю, – ответил я на английском, надеясь, что капитан у пиратов будет полиглотом.

Не ошибся, английский тот знал, причём куда лучше, чем старик-рыбак.

– Кто ты такой и что тут делаешь? – прозвучал вопрос от этого на удивление молодого азиата. Кажется, филиппинца. Хотя тут так бывает, выглядит молодо, а лет о-го-го сколько. Не раз с таким сталкивался. По глазам можно понять возраст, но у этого и глаза были молодыми. Живыми.

– Путешествую. Плыл к Манадо. Сирота я.

Несколько секунд тот меня задумчиво рассматривал, после чего отдал несколько резких приказов, смысл которых до меня дошёл моментально, так как двое пиратов, что меня привезли, начали привязывать к моим ногам связку камней в плетёной сетке. Делали они это не спеша, похоже, топить меня собираются при всей команде, что возится на берегу, типа развлечения. Кстати, когда меня поднимали на борт, я заметил на берегу лодку, рядом с которой и возились пираты, ранее она была скрыта корпусом джонки, а теперь всё было видно. А тут я понял, что ошибся. Видимо такое развлечение пиратам давно прискучило, ждать тех, кто был на берегу, не стали, поднесли меня с грузом в ногах к борту, и тут один из пиратов, тот, что слева стоял, в женском корсете, к моему удивлению достал нож и полоснул по верёвкам, что меня связывали, освободив руки. Видимо, чтобы пытался спастись, веселя пиратов. Однако отреагировал я совсем не так, как те хотели. Совсем не так. Как только руки у меня оказались свободными, левой, правую второй бандит держал, я схватил пирата за кисть и, вывернув ему её, насадил того на собственный же клинок. Точно в сердце. Вырвав нож из раны, всадил его в грудь того, что стоял справа, который только и успел, что отпустить мою руку, и сам потянулся к своему ножу. Лучше бы спеленал меня руками, больше шансов было.

Всего пиратов, включая тех двоих, что меня доставили, на палубе было девять. Тут было семеро, шестерых я видел ранее, и седьмой – видимо кок – припасы мои осматривал, радовался. Видимо с ними на борту туго было. Все они находились на палубе, не без интереса наблюдая за подготовкой к утоплению, даже капитан был и кок, что, спустив вниз мои припасы, вылез из люка наверх. Поэтому медлить я не стал, и так действую на грани фола, а тут или я их, очень желательно, или они меня, вот этого бы не хотелось. Поэтому вырвав из груди второго пирата нож, тот только заваливаться стал, первый уже осел, я метнул его в кока – мне не нравилось, что он стоял у стойки с несколькими мушкетами, у первой мачты. Нож, пролетев метров пять, вошёл ему в шею. Смертельное ранение. Я же, присев, схватил два пистоля у второго убитого мной пирата, в душе надеясь, что те заряжены, и с корточек, вскинув руки, выстрелил ещё по двум пиратам. По огромному мускулистому китайцу, точно китаец, низкий, но плечи очень широкие, кузнец или молотобоец. К счастью, оба пистолета не подвели. Крупная свинцовая круглая пуля попала в грудь китайцу, наповал. Вторая – в живот капитану. Его я считал самым опасным и опытным.

Мгновенно отбросив пистоли в стороны, пока оставшиеся четверо хватались за оружие, я выдернул у первого пирата с корсетом два его пистолета и, прицелившись, выстрелил. Один пистоль исправно грохнул выстрелом, и пират в трёх метрах от меня упал навзничь, дым сгоревшего пороха его поглотил, наповал положил, а вот у второго пшик, выстрела не последовало. Так что выдернув из ножен второго убитого мной пирата его клинок, я успел полоснуть по верёвкам на ногах и в сильном прыжке ушёл в сторону, а там, где я сидел, в палубу врубилась сабля одного из трёх оставшихся пиратов. Очень разозлённых пиратов. Верёвки я перерезать смог, так что, отступая к корме, активно отбивался ножом от сабель двух пиратов. Третий отстал, потянув из-за пояса пистоль.

Ситуация была очень серьёзной, имей я саблю, этих троих нашинковал в капусту. Но с ножом против клинков, имеющих большую длину, шансов очень мало. Тем более противник не один, их несколько. Пусть саблями они владели не на самом высоком уровне, но видно, что тренированы и применять умеют. Раздумывать я не стал, и мой нож, моё единственное оружие, полетело в третьего, войдя ему в левую глазницу, отчего тот завалился на спину, выронив пистоль. Я же занялся двумя следующими, которые поначалу опешили, а потом бросились в бой с утроенной силой. Когда ко мне устремился клинок одного, готовясь поразить в грудь, я отбил его ладонью по плоской части, и сабля, изменив траекторию, вошла в живот второму пирату, также замахнувшемуся. Дальше я ударил кулаком первого, явно опытного в драке, – он пытался локтем блок поставить, но пропустил удар другой моей руки, и щепоть пальцев ударила ему в горло. Дальше вырубить пирата труда не составило. Быстро осмотревшись диким и запаленным взглядом, отметил, что пираты на берегу уже уселись в лодку и активно начали грести к судну, и то, что капитан, находясь в сознании, с некоторым трудом достал из-за кушака пистолет и пытается взвести курок. Схватив лежавшую на палубе саблю, я пробежался и провёл контроль. Капитана только вырубил, разоружив. Потом пробежался по судну. Вниз заглянул, но было пусто, как я и думал, все вылезли наверх, чтобы посмотреть, как меня топить будут.

Причин спускаться вниз было несколько, не только осмотреть, чтобы в спину не ударили, но и заглянуть на камбуз. Я же говорил, джонку делали под европейское судно и камбуз тут был. Железная плита, стоявшая на четырёх мощных ножках, у зева печи на полу жесть прибита, видимо, чтобы пожара не было