Читать книгу - "Город, которого нет 8 - Артемис Мантикор"

происходит. У неё будто транс. Она сейчас немного… пугает. Кажется, это и есть выброс.

— А у тебя не было выброса прежде? — спросил.

— Нет. Анна давала мне лекарство.

— Разве от этого есть лекарство? — спросил я через начавший подниматься внутренний гнев.

— Что-то химическое, которое делало меня овощем. Я лежал и вообще ни о чём не думал. Я бы не стал этого принимать, если бы мог. Но Аня… страшная…

— А с остальными она так же?

— Ну, для каждого есть своя система сдерживания, — неуверенно ответил Церхес. — Выбросы цикличны и завязаны на состояние. Некоторые практикуют медитации, некоторые используют наркотики. Некоторые используют ритуалы…

Он задумался, глядя на Красноглазку.

— У Лоралин были ритуалы, она говорила, ей помогает. У Руты отводка на пиромантию, ей проще всего. Нужно просто быть в окружении того, что может безопасно гореть… Про всех не знаю. Мне она просто давала таблетки, от которых я не мог думать и вообще ничего не понимал. Это было ужасно. Но потом я на два-три дня терял силу и с головой было полегче, а выброс отступал. Хотя как по мне, всё лучше б уж был… Как-то так…

— А сейчас у тебя с этим как?

— Пока нормально. Когда я смотрю на оживающие картины, то мысли о плохом отходят на второй план. Спасибо, что забрал меня с собой, Полярис.

— Ты тоже нам очень помогаешь, приятель, — я хлопнул его по плечу, и парень просиял. Похоже, до нас ему вообще никто кроме Лоралин слова хорошего не сказал. А Лора, как я теперь знал, просто обладала повышенной эмпатией, как бывшая тари.

Вместе с ним и с левитирующей тачкой, на которую мы опять погрузили ящики, мы пошли наверх по спиральному пути Многогранника. На картинах по обе стороны от нас пейзажи разбивались рисунками щупалец порождений хаоса.

Впереди на полу лежал труп бестии в окружении лавкрафтовской нечисти в миниатюре. Это был не ланцет-пришелец, а именно что-то новое, то-ли человек, то-ли кальмар, то-ли болотное чудище. Но особой силой существа не отличались — хаоситов, чтобы завалить одну бестию, потребовалось прилично.

— Как они попали сюда? — спросил я. — Всё-таки через картины?

— Нет, пришли снаружи, — ответил Церхес.

То есть из той части, которая была за пределами перекрёстка Мару. Так же, как по словам Леи, пришли хаоситы на Несбывшуюся. Однако на моём осколке это было совершенно бессмысленно. Небольшая площадь и уходящие куда попало за пределы перекрёстка порталы превращали это место в лабиринт.

Часть порталов вела в места обитания бестий, часть связывала край улицы с картинами ближе к центру. Оказываясь здесь любым способом, монстр, не зная отличительных черт правильной дороги, был обречён заблудиться и оказаться не там, где ему хотелось.

Порождения хаоса чувствовали свои цели. Знали, в какой стороне находится Красноглазка, и шли напрямик. В данном случае — фатальная стратегия, увидевшая их совсем не туда, куда они хотели попасть, идя на зов внутренней чуйки.

Вторая часть плана работала как полагается. Многогранник сам себя защищал благодаря лабиринту сплетённого Красноглазкой на осколке Города Дома. В конце концов, порождения хаоса рано или поздно встречали бестий. Тех, кто поглощает любую магию, в том числе силу хаоситов.

Прямо сейчас вокруг меня множество чудовищ сражались друг с другом.

Идея была проста и пришла мне в голову почти сразу. Наш осколок Города был совсем крохотным. Всего лишь перекрёсток с обломками обкусанных домов. Это место сложно удержать во время кризиса. Здесь мало что можно разместить, и мест для сражений крупных групп нет.

Враг мог нас легко окружить, а мы ничего не могли с этим сделать, ведь выйдя за пределы своего осколка, мы окажемся в тумане и попадём под бой бестий…

Вот эта мысль и натолкнула меня на решение проблемы. Бестии нападают на всё и они крайне опасны. Так почему бы просто не спихнуть проблему вторжения на них?

Мы поднимались по спирали лабиринта к его сердцу. Здесь жила и творила Красноглазка. И видя её сейчас, я понимал, почему Церхес начал её опасаться.

Больше её художество не было человеческим. Скорость её движений выросла настолько, что руки девушки расплывались.

Весь пол был усеян толстым слоем изрисованной бумаги. Все полотна на стенах пестрели картинами. В основном, пейзажи, как и прежде. Прямо сейчас она трудилась над огромным чёрным полотном, на котором изображался Город. Такой, каким он являлся сейчас. Но большую часть картины закрывал силуэт яркого цветастого мотылька с пёстрыми узорчатыми крыльями.

— Предсказание? — спросил я.

Девушка замедлилась, ещё какое-то время по инерции дорисовывала — её тело то двигалось с нормальной человеческой скоростью, то на миг снова совершало несколько неуловимо быстрых движений и затем вновь замирало, совершая плавные мазки кистью.

— То, что происходит сейчас, — произнесла она.

Девушка повернулась ко мне. Глаза её были плотно завязаны чёрной тканью. Но это не мешало из под неё струиться светящимся золотым слезам.

— Ты понимаешь, что с тобой происходит? — спросил я. — Я могу тебе чем-то помочь?

— Я понимаю. Мне нельзя помочь. Сейчас я вижу линии как никогда чётко и ясно. Сейчас я знаю всё, Полярис. Кто ты, почему судьба связала меня именно с тобой, причину всего, что было, есть и будет.

— И? Поделишься?

— Бойся мотылька. Бойся того, кто придёт с дарами там, где их не ждёшь. Ход хаоса подходит к концу. Но это матрёшка.

— И что случится? Мы победим? — спросил я.

— Шансы близки к нулю. Но всегда остаётся вероятность встретить Чудо. Иногда может быть то, чего быть не может.

Она резко присела, щедро макая кисти в чёрную краску и принимаясь за работу.

— Тень мотылька закрыла небо, по договору забрав у нас то, что должно было стать оружием против хаоса. Но мотылёк получает от сделки больше…

Места для рисования больше не было, и она принялась рисовать прямо поверх закрывающего практически весь ватман мотылька. Она рисовала прямо по его цветастым светящимся крыльям. И чем больше я, зачарованный зрелищем, смотрел на неё, тем больше видел, как существо шевелится, будто живое.

Но движения крыльев никак не мешали художнице, и они всё равно превращались во вторую часть длинной картины. Сперва я подумал, что она просто закрашивает всё чёрным. Но затем она резко опустила кисти в краску и, зажав между их пальцами, принялась добавлять цвета. Яркие,