Читать книгу - "Лётчик: Дотянуть до горизонта. От Карпат до Амура - Владимир Владиславович Малыгин"

А вот и знакомое КП. И все пассажиры эти вынужденные в один момент из головы вылетели. Ну, что сейчас тут нам нового скажут? А ничего не сказали, руками развели, да и только. Хорошо хоть на постой определили и на пищевое довольствие поставили.

Отбили телефонограмму в Петроград, вышли на улицу – теперь не то, что раньше. Теперь нужно ждать ответа. А когда этот ответ придет, неизвестно. Но и это хорошо. В смысле, что придет. А то может и не прийти. Запросто в таких-то условиях. А пока ждем – можно заправить самолет, после этого пообедать и устроиться в гостиницу. Ну и одежду привести в порядок, в первую очередь. После ночных-то приключений…

Царское Село

Вечер. Заходящее солнце с трудом пробивалось через плотно задернутые шторы, находило в них незаметные глазу щели, просвечивало сквозь плотную ткань, и в этом рассеянном предзакатном свете вспыхивало в кабинете редкими золотисто-пыльными искорками. И как-то умудрялось подсвечивать и мебель, и находящихся в кабинете людей. Да еще потрескивающий огонь в камине давал дополнительный свет. Мать и сын выслушивали ответы своих приближенных.

– Это точно? Весь экипаж, кроме их командира, на месте?

– Да, ваше императорское величество, – коротко поклонился Батюшин.

– А полковник, получается, пропал вместе с самолетом?

Николай Степанович утвердительно склонился в очередном дворцовом поклоне.

– И никто ничего не видел, не слышал и не знает? – показное нарочитое удивление едва-едва проскользнуло на лице вдовствующей императрицы. Так, чтобы можно было точно обратить на него внимание.

– Так точно, ваше императорское величество, никто и ничего, – в очередной раз за сегодня кивнул генерал.

– И ваши люди, конечно, тоже ничего не заметили? – Мария Федоровна перевела требовательный взгляд на стоящего рядом с Батюшиным Джунковского.

– И мои, – потупился шеф жандармов, скосив при этом глаза чуть в сторону, на укрывающегося в тени лампы императора.

– Удивительные вещи происходят у нас в империи. Среди бела дня неизвестно куда улетает наш самолет, причем улетает без экипажа! И никому нет до этой вопиющей безалаберности никакого дела? – Мария Федоровна даже голос при этом не повысила ни на йоту, а присутствующие в кабинете люди поежились, словно от озноба. – А что говорит командир местной эскадрильи? Что молчите? Владимир Федорович, Николай Степанович, я жду от вас немедленного ответа!

– По горячим следам удалось установить, что Грачев вышел из офицерской столовой, весьма тепло встретился с какими-то своими старыми знакомыми, коротко переговорил с ними о чем-то в курилке. О чем именно и на какую тему они разговаривали, никто не знает. После чего полковник, отпустив экипаж на отдых, проследовал к самолету, – первым, предварительно переглянувшись с Джунковским, начал отвечать Батюшин. – Вместе с этими своими старыми знакомыми. Большего, к сожалению, нам узнать не удалось. Как и не удалось пока узнать, что это были за знакомые.

– А вам что известно, Владимир Федорович?

– Могу только добавить, что после взлета на землях нашей империи самолет Грачева не приземлялся…

– А где он приземлялся? – Мария Федоровна подошла к висящей на стене большой карте Европы и Азии.

– Именно это мы сейчас и выясняем, – оба офицера при этом одновременно развернулись в сторону императрицы. – К сожалению, по понятным причинам дело это весьма хлопотное. Поэтому на скорые результаты надеяться невозможно.

– Могло ли произойти именно то, чего мы с вами так опасались, Николай Степанович? И на что рассчитывали? – наконец-то высказал общие опасения Николай Александрович, продолжая тем не менее оставаться в тени.

– Государь, – Батюшин вытянулся во фрунт. – Полагаю, что да. С большой долей вероятности все именно так и обстоит. Григорий Распутин благополучно добрался до Крыма и сейчас находится в Евпатории. Никаких попыток его похищения или физического устранения нами замечено не было. Выходит, что они, – Батюшин совершенно не по этикету, как-то простецки мотнул головой на верхний левый кусок настенной карты Европы, – решили сделать ставку именно на второй вариант, как наиболее перспективный для них в данное время. И наиболее активно используемый нами.

– Полагаете, все-таки бывшие союзники? – поморщился Николай Александрович. Коротко переглянулся с матерью, кивнул каким-то одним им понятным выводам и поднял глаза на Джунковского:

– А вы что скажете, Владимир Федорович?

– Согласен с его высокопревосходительством, – не стал юлить жандарм.

– Тогда пора приступать к завершающей части нашего плана, господа…

Грачев

И дернуло же меня откликнуться на это приветствие. Ну мало ли когда и где я с этими господами встречался? Да и встреча та была весьма мимолетной. Можно же было просто кивнуть в ответ и мимо пройти, сослаться в крайнем случае на служебную необходимость… Так ведь нет, обрадовался, что хоть какая-то возможность появилась о последних столичных новостях узнать…

Потому-то и согласился на продолжение разговора в более благоприятных условиях. Ну и что дальше было? Кажется, самолет между делом попросили показать? А я, дурень, и обрадовался, похвастаться захотелось. Ну а кто бы не захотел? Да вполне понятное желание. Так, это я еще помню, а что за этим последовало?

Не помню ничего… То ли по голове получил, то ли опоили чем-то. Поскольку голова что от первого, что от второго болит одинаково. И даже не болит, а гудит, что тот корабельный паровой ревун.

А ведь я в своем самолете сейчас нахожусь…

Повозился, стараясь хоть как-то повернуть голову. Ну, чтобы хоть немного осмотреться. Ведь сейчас на боку лежу, головой к борту. И руки за спиной довольно-таки крепко связаны. И ноги тоже. Связаны-то крепко, но достаточно профессионально. Поскольку пока еще не затекли.

Да еще вдобавок самолет мой находится в воздухе! Летим мы куда-то…

И получается так, что самолет-то мой угнали! Ведь экипаж я отпустил отдыхать, вместе с помощником и бортинженером. А за штурвалом, так получается, те самые мои знакомцы еще по Москве…

– Очнулись, господин полковник? – чьи-то сильные руки одним движением вздернули меня на ноги и сразу же уронили на сиденье. Хорошо хоть усадили при этом, а не плюхнули снова на бок. – Тогда пока здесь посидите. Или вы на полу лежать предпочитаете?

Издевается, собака этакая. А еще русский человек… Правда, этого я в первый раз вижу. Но и отвечать ему ничего не стал. Да какой он к чертям русский? Продался за долю малую. А вот сейчас зря я так про себя подумал и настолько мало себя же и оценил. Хотелось бы, чтобы продали меня не за малую, а наоборот, за большую долю. Вот только не подумайте мою шутку всерьез воспринимать. Смеюсь я таким образом над своим очередным попаданием в плен. Смеюсь над своим невезением, над неудачливостью… Хотя тут не