Читать книгу - "Симбионт 2 - Валерий Михайлович Гуминский"

на ждущего ответ канцлера, просидел в таком положении несколько минут.

Шуйский терпеливо ждал. Карп всегда был таким: вдумчивым, въедливым к мелочам и нетерпеливый к чужим ошибкам. Если бы в тот злополучный день Лиходеев руководил ритуалом, страшного не произошло бы. Но Карп по заданию самого Александра Александровича находился в Нижнем Новгороде, лечил губернатора Обухова — свата канцлера. Как не помочь родственнику?

— Да, — ожил Лиходеев. — С обеих сторон выступают ответчики. Ты, княже, и Дружинин Сашка…

— Почему ты Главу корпорации так пренебрежительно называешь? — усмехнулся Шуйский и закинул ногу на ногу.

— Торгаш — он и есть торгаш, пусть и с миллиардами в кармане, — отмахнулся Карп. — Итак, ответчики произносят клятву над «Камнем аманата» и отдают ему свою кровь. Затем приходит очередь аманатов. Мальчишка Дружинин тоже обагряет артефакт кровью, ну а ты, княже, должен выбрать кого-то из своих детей. Этот момент важен, иначе сделка не состоится. «Камень» не примет клятву.

— Я понял, — раздражённо откликнулся канцлер. — Дальше говори!

— Решать тебе, княже, — склонил голову Карп. — После того, как необходимые действия совершены, кристалл раскалывается на две части. «Сердце Клятвы» остаётся в твоих руках, хозяин. «Сердце Свидетеля» передаётся Дружининым. Пока соглашение не исполнено или не расторгнуто по обоюдному согласию, обе половины пульсируют в унисон. Расстояние между ними никоим образом не влияет на интенсивность свечения. Связь очень сильная, устойчивая… — Карп снова припал к стакану, чтобы промочить горло. — Нельзя принести в жертву мальчишку, если этого нет в договоре. Нельзя изменить ритуал в пользу выгодоприобретателя. Нельзя извлечь сущность насильственно или повредить его сознание. В ином случае связь между половинками нарушается, и артефакт незамедлительно останавливает сердце аманата. Смерть наступает без боли, но необратимо. Никакая рекуперация не спасает: «Камень аманата» сжигает жизненную искру на уровне душе.

— Дьявол, — тихо прошептал Шуйский. — Это очень плохо…

Не так просты Дружинины, не так просты!

— Кого ты хотел выставить аманатом, княже? — взгляд Карпа стал неприятным, колючим, словно хотел им проткнуть императорского советника насквозь.

— Григория, — нехотя произнёс Александр Александрович. Рано или поздно имя кандидата пришлось бы произнести.

— Не пойдёт, — голос чародея стал твёрдым. — Есть серьёзные ограничения. Артефакт не сработает, если аманат хоть однажды был рекуперирован. В ритуале участвует только естественно зарождённая душа. В качестве залога должен пойти кто-то из твоих старших сыновей или княжна Наталья.

Шуйский с силой сжал подлокотники кресла, да так, что они затрещали от чудовищной силы, вложенной в пальцы. Рисковать своими детьми ради сущности, потерявшейся по дороге из иного мира, мог только бессердечный ублюдок. Одним уже рискнул, и теперь мучения Гриши тяжким камнем лежат на сердце князя Александра. Может, чёрт с ним, симбионтом? Не легче ли уговорить Михаила Дружинина служить Шуйским? Не в качестве прислуги, конечно же. Мальчишка — не простолюдин, подобное не потерпит. Но с нечестно приобретённой сущностью он может стать великолепным инструментом влияния в руках канцлера. Хм, предложение Басаврюка позвать Михаила жить в Москву и быть поближе к Шуйским становилось приоритетным.

— Какие ещё есть ограничения?

— Если аманат умирает от естественных причин до нарушения клятвы — клятва аннулируется, второй стороне ничего не грозит. Если клятва выполнена честно — половинки кристалла сливаются обратно, и артефакт «засыпает» до следующего использования.

Александр Александрович задумался. Эти ограничения создавали моральный конфликт в душе князя. Он может пойти на всё ради власти… но готов ли потерять ещё одного собственного ребёнка? Признаться, Шуйский был готов пожертвовать Григорием, если что-то пошло бы не так. Михаил Дружинин получал бы тогда временную гарантию, но не абсолютную. Но… Гриша прошёл рекуперацию. А сын Дружинина — что уже точно ясно, иначе бы он не пошёл на такой размен — нет. Ситуация резко поменялась. Так кого же выставить аманатом? Рассуждая отстранённо и холодно, только разумом, но не сердцем, идеальным заложником мог стать Костя. Дмитрий — признанный наследник, уже активно заменяющий отца в некоторых делах Рода. Наташа — дочь, серьёзный актив, который можно использовать для будущего союза с какой-нибудь древней княжеской фамилией. Константин — мужчина, осознающий свой долг перед семьёй. У него уже двое наследников, так что моральная сторона аспекта должна быть полностью удовлетворена.

Но сердце подсказывало, что сыновья — это сила и мощь Рода. У Дмитрия растёт сын и дочь, планирует ещё детей. Хочет побольше сыновей, как и любой мужчина. Костя тоже работает на укрепление клана Шуйских. А Наташа… когда-нибудь она уйдёт в чужую семью, её дети возьмут кровь обоих Родов. Так стоит ли рискнуть своей любимицей? Чистая, незамутнённая душа, всем сердцем жалеющая Григория. Можно сыграть на её эмоциях.

Нужно сделать тяжёлый выбор. Или отпустить Григория, а вместо него взять в Слуги Михаила Дружинина; или провести честный обмен, рискуя только своей дочерью. Не доверял Шуйский подобным ритуалам, где требуется точность исполнения в каждом движении. Не так произнёс букву, чихнул не вовремя, макушку почесал — и всё, беда.

— Ты выбрал аманата, княже? — голос чародея вывел Александра Александровича из глубокой задумчивости.

— Наташа, — как в ледяную воду нырнул князь. — Я сам с ней поговорю, объясню мотив своего выбора. Она умная и добрая девочка, согласится.

— Я так понимаю, что извлечение сущности из мальчишки не потребует его умерщвления у Алтаря? — напрямую спросил Карп.

— Дружинины связали меня по рукам и ногам, — признался Шуйский. — Отказаться нельзя — сам же настаивал на встрече. Сочтут за слабость. Но у меня возник вопрос. А вдруг для ритуала потребуется смерть носителя? Это же считается насильственной смертью, которая приведёт к гибели моей дочери?

— С большой вероятностью — да, — кивнул Лиходеев, с печалью умудрённого жизнью человека, глядя на хозяина. — Поэтому просматривается лишь один вариант: честная сделка. Проводим ритуал, переносим матрицу сущности из мальчишки Дружинина в Григория и расходимся, довольные друг другом. Но даже при условии честности — это риск, огромный риск.

Шуйский пробарабанил пальцами по подлокотникам и кивнул, соглашаясь с Карпом. Вот почему нельзя было сразу встретиться с Михаилом и обсудить проблему? Почему при выборе вариантов понадобилось идти по самому кровавому? И опять в душе поднялась накипь злости на графа Татищева. Идиот, испортил всё, что можно! Мальчишка испугался и начал устилать свой путь трупами, не осознавая, какой силой владеет. Теперь нужно думать, какую виру выплатить Дружининым за беспокойство.

— Последний вопрос, дружище.