Читать книгу - "Фантастика 2025-198 - Игорь Семенов"

и есть. Меня сводило с ума это все. Я едва держусь, когда вижу, как они тебя касаются… тебя, моей Анны! А потом я летел обратно, чтобы успеть, пока ты не уехала с бала без меня — расстроенная и испуганная… И когда я увидел тебя с Сэдвиком, возле машины, я понял одно…

— Что? — спросила я. А сердце забилось сильнее. Сейчас он скажет то важное, то нужное, что должно прозвучать? То, что окончательно расставит все по местам.

— Анна, знаешь, — Корвин, видимо, не спешил ответить на мой вопрос. — Я выстроил стену между нами тогда. Ты чувствовала это, и чувствовал я. Знаешь, почему? Потому что быть со мной опасно — это раз. У меня всегда будет много врагов. И я скорее отпустил бы тебя, чем позволил пострадать… А во-вторых… знаешь, Сэдвик, может быть, прав… Я нужен тебе, потому что я «спас» тебя, потому что я был рядом, когда необходимо. Я хотел дать нам время и убедиться, что в тебе есть большее, не только закономерное притяжение к спасителю… Но сегодня… я понял одно. Не важно, почему ты тянешься ко мне… Важно лишь то, что ты тоже не можешь без меня, как я не могу без тебя! Я хотел спросить, будешь ли ты со мной, Анна… Но уже не спрошу. Потому что мы… уже вместе…

Корвин сделал шаг ко мне, а я поднялась ему навстречу.

— Да, мы уже вместе… — по щекам потекли слезы — счастливые, светлые, теплые. Словно вихрь подхватил меня — Корвин прижимал меня к груди, целовал мое лицо, шею, хриплым голосом говорил нежные слова, которые ускользали от моего сознания, но впитывались в душу. Я тонко застонала, и спустя мгновение мы оказались на кровати, вдвоем, в коконе и без границ.

Глава 21. Вместе

Впервые я отдавалась мужчине добровольно. Впервые физическая близость была для меня счастьем, а не наказанием и пыткой. Впервые сладкие волны, рождавшиеся во мне не один и не два раза, казались пиком и продолжением нашего единства, а не постыдным физическим наслаждением.

Еще вчера я боялась прикосновений и вздрагивала, когда мужчины подходили слишком близко. Еще сегодня вечером мне приходилось преодолевать себя и терпеть, когда их руки кружили меня в танце. Теперь же я сама добровольно устремлялась мужчине навстречу…

Впрочем, мой Корвин не был просто мужчиной. Он был тем единственным существом в целом свете, кто органично, как песня, проникал мне в душу, кому я готова отдать всю себя, и принять его в ответ. Он был тем единственным, чья близость была правильной и неизбежной…

Корвин оказался неутомимым любовником, кровь его неведомых предков бурлила в нем, и невероятная безбрежная нежность сменялась вихрем страсти, сносящим все мои границы. Заставлявшим изгибаться, устремляться ему навстречу, жаждать, чтобы прижал еще сильнее, обнял еще крепче, проник еще глубже — до самой моей сути. И он проникал, а я принимала его всего со всей его мрачноватой странностью, с безудержной страстью, горячего и холодного — любого, каким он был или бывал… Моего Корвина.

Прежде меня пытали. Мной овладевали насильно, брали грубо, не заботясь о моем желании.

А Корвин любил меня. Любил, когда едва ощутимо скользил руками по моему телу, любил, когда врывался в меня. Любил, когда заглядывал в глаза, снова и снова впивался в мои губы поцелуями, лаская и терзая их одновременно, заглушая мои стоны.

И эта любовь словно перечеркивала все, что было прежде. Все мучения и чувство безысходности. Безысходное отчаяние выбраться и ощущение себя вещью, у которой нет прав даже на саму себя.

Она перечеркивала все, делала незначимым. Все это можно было пройти, если это было путем к нему…

Он дарил мне невероятное, несравненное наслаждение. Но я ощущала, что он считает, что это я одариваю его собой и нашим исступленным, но спокойным счастьем.

Я уставала, во мне не бурлила неведомая горячая кровь, но его тонкие ласки пробивались за эту усталость, и я снова плыла, плавилась и пылала.

…Никогда не думала, что мои душа и тело способны на подобное. Казалось, его страсть, его горячее естество передавалось мне, становилось единым — на двоих. И мы опять проникали друг в друга и снова содрогались от сладких волн одновременно, в каком-то немыслимом единстве.

А потом, когда я почти растворилась от нежности и страсти, он мягко, успокаивающе гладил меня и просто смотрел в глаза своей странной голубой бездной. Бездной, в которую «падаешь», как в небо. Той бездной, что удержала меня на грани смерти, когда я расставалась с «жучком» Мендера. Той бездной, что давала силы и поддержку, когда готовилась к балу. Той бездной, что стала моим прибежищем и счастьем.

— Устала, моя девочка… У тебя был длинный день… А тут еще я со своей страстью…

Я улыбнулась. Двигаться не хотелось, я лишь мягко накрыла ладонью его руку у себя на щеке.

— Когда ты рядом, у меня всегда есть силы… Не знаю только, для чего я тебе нужна… — сказала я.

Корвин вдруг посерьезнел.

— Анна, любовь моя… Теперь я просто люблю тебя. Мне сложно представить, как я жил, не зная тебя… Не так уж долго, по меркам моего народа. Но сейчас мне кажется, что это было вечностью одиночества и холода… Не важно, для чего я «нанял» тебя изначально. Не спрашивай об этом, хотя бы не сейчас… Потому что этого уже никогда не будет. Будет другое, — он притянул меня к себе и закопался губами в мои спутанные волосы. — Будем ты и я… Вместе.

— Вместе… — как эхо повторила я, улыбаясь ему в грудь.

Обнаженный. Горячий, сильный и ловкий. Мой. Рядом.

— Хочешь заснуть? — спросил он. — Не представляю себе, как моя хрупкая девочка могла пережить сегодня столько всего…

— Нет, хочу быть с тобой… — ответила я. — Я не хочу спать… Боюсь, что засну, а утром тебя не окажется рядом. И я опять буду одинокой и неприкаянной, — призналась я. — Боюсь, что мой принц… нет, лучше — герцог — исчезнет…

— Уже не исчезнет. Пока я тебе нужен, я буду рядом… Даже если ты полюбила меня лишь за избавление от Мендера.

— Нет, Корвин, — уверенно ответила я. — Я полюбила тебя, потому что ты — это ты. Такой, как есть… Безумный герцог и… самый благородный мужчина.

Еще несколько мгновений он вглядывался в мое лицо, словно не верил тому, что я говорю. Но я знала, что он ощущает эмоции каким-то своим магическим способом. И чувствует мою