Читать книгу - "Андрей Круз Цикл "Лучший гарпунщик" - Андрей Круз"

Хлоп еще выстрел сверху, еще, бах, бах, бах, я даже краем глаза успел заметить облачка порохового дыма из зарослей. Ага, сунулись из трюма, похоже… Вот трос, вцепился… Руки мокрые. Но хоть трос сухой — не заскользили, не свалился обратно. Рванул себя из воды, заскреб скрещенными ступнями по канату, подтянулся, вцепился в основание стойки, сжал пальцы… так… есть, еще чуть-чуть… вот так за край… а ноги скользят, мать их, борт скользкий… теперь еще раз подтянуться… локоть за стойку, уже не упаду…

Стрельба с кормы, но не по мне. Это верно, рубка от мягких пуль защитит, да вот не до конца: окна в ней большие — а у нас два стрелка на берегу, чуть не в упор колотят. Еще чуток… брюхо на палубе, перекатился, скачком вперед, укрылся за ящиком канатным. Сумка на боку, в ней револьвер Василя, с него и начну… нет, не так… вытащил оба ствола, потряс ими что есть сил, чтобы из стволов, камор барабанов и механизмов вода вылетела. Нет, не должно промокнуть, но береженого бог бережет.

Длинный револьвер у Василя, ствол сантиметров двадцать, наверное, хотя в остальном совсем как мой — одной мастерской работа. Схватил двумя руками, поднял на уровень глаз, побежал к корме мелким шагом, шлепая босыми мокрыми ногами по доскам палубы, одновременно отмечая про себя, какая она горячая, накалилась под солнцем. Если бы ноги мокрыми не были, я бы уже краковяк на ней плясал.

Ага, а вот и караульный лежит, башка прострелена, брызги крови и мозгов по палубе, карабин рядом валяется. Рядом с головой простреленная красная феска — точно турок. И второй вон как сидел, так и остался сидеть, просто к рубке привалился, а снизу из-под него лужа крови медленно расползается. Сразу их убрали — даже дернуться не успели.

Пока бежал — мачтой прикрывался, а теперь в сторону сдвинулся — и как раз чью-то голову увидел. Даже не голову: согнувшийся человек в профиль, из карабина целить пытается. Револьвер дернулся в руках, пыхнул хвостами пламени, силуэт в окне рубки исчез, в стекле дыра с белыми кромками образовалась. Там заорали-загомонили, кто-то попытался высунуться, но сразу нырнул обратно, едва увернувшись от следующей пули. А я рывком вперед, на цыпочках, чтобы через край заглянуть. Увидел чью-то спину в белой рубашке, выстрелил, рассмотрел, как рвануло ткань, брызнуло кровью, а многострадальное стекло вдруг осыпалось водопадом осколков.

Вновь крик, затем кто-то шустрый метнулся по трапу вниз — я сам едва успел уклониться от пули, присев и согнувшись. Затем вскочил, замахал руками, призывая внимание, увидел, как на берегу поднялся Василь, помахал мне рукой в ответ. Есть, видят, теперь не подстрелят.

Кусок разбитого стекла впился в босую ногу, заставив выматериться и заплясать на одной. Мгновенно извозившиеся в крови пальцы соскользнули, выдернуть с первой попытки не получилось. Идиот, под ноги смотреть надо… и на вход в трюм смотреть надо, чтобы не подкараулили меня оттуда. А, к черту! Рванул стекло из ноги, откинул в сторону, побежал вперед, пятная палубу кровью, закинув наполовину опустошенный револьвер Василя в сумку и выдернув свой из кобуры.

Рубка большая, от двери слева ходовой мостик, справа — кают-компания. В ней пусто, а вот в мостике два трупа, кровь на полу, стекла еще больше насыпано, провались совсем. Нет, один пока еще не труп, лежит и хрипит, но это мы исправим… Бабах! Гадство, стекла-то здесь сколько, стекла… Надо было обутым плыть! Они все равно меня не заметили, ну потерял бы пять секунд, зато сейчас…

Где-то в глубине трапа мелькнула тень, я присел, пропустив две пули на головой, потом выстрелил туда, почти не целясь, для острастки, заставляя противника хотя бы убраться с прохода. Вновь крик на незнакомом языке, вроде арабском, а может, и нет, я на слух так и не разобрал. Так… как бы он там шахидом стать не решил, правоверный этот самый: где-то же снаряды к пушке хранятся неподалеку. Черт, если бы даже гранаты с собой взял, то метать бы их побоялся, черт знает что там у них в трюме. Да и попортить можно, потому что это уже мое.

— А и мать их того-сего! — высказался я, после чего смело ступил босой ногой на ближний ко мне труп. На нем хоть стекла нет — один шаг отвоевал. Вторым оказался толстяк с пузом, возвышавшимся половиной глобуса, только еще и залитого кровью. Под босой ногой сало поехало, труп начал переворачиваться на бок, чуть не уронив меня.

Но удержался. Выстрелил еще дважды вниз, однако в ответ ничего не прилетело. И вроде как топот послышался в отдалении. А, гадство, будь что будет. Набрав воздуху, словно нырять собрался, и выстрелив перед собой два раза наугад, соскочил с трапа, взвыв от боли в порезанной ступне, перебежал рывком влево, потом вправо, присел за шпором мачты, одновременно откидывая барабан револьвера и высыпая гильзы. В левую руку, пальцы в окошко рамки, чтобы не захлопнулся, рывком скорозарядник из держателя — есть, захлопнул. И курок взвел.

Два громких хлопка: по дереву вибрация прошла, щепка откололась и упала прямо под ноги — это он в мачту угодил. А по вспышкам я его засек — он за какими-то ящиками, метрах в десяти от меня. Так, а если я совсем вправо уйду, ему из-за этих ящиков меня вообще не достать будет — в мертвой зоне окажусь, — ему тогда или меня ждать, или идти в наступление… Так, есть идея!

Вновь вытащив револьвер Василя, я с левой руки дважды выстрелил в тот угол, где затаился противник, произнеся под нос: «Раз! Два!» И, подхватившись с места, выбежал из-за мачты, выпустив туда оставшуюся пулю, последнюю в барабане, сказав про себя: «Три!»

Всего несколько шагов — и я за ящиками с другой стороны. Прижался, выдохнул, пытаясь хоть что-то услышать, но слушая лишь звон в ушах. Так… так… ближе к краю… свой ствол в левую… высунул руку пониже к полу, пальнул три раза подряд, прошептав про себя: «Четыре, пять, шесть!» — и рывком обратно проскочил. Ни в кого я так и не попал бы, но пусть думает, что я тут от страха уже сам с ума схожу. И большим пальцем правой руки открыл защелку барабана на револьвере Василя. Перехватил, указательным на экстрактор — со звоном посыпались гильзы на палубу под ногами.

Есть! Он поверил. Шесть выстрелов и