Читать книгу - ""Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 - Анна Чернышева"

И пирамиды — дела многих и тяжких трудов;

Знаю Мавсола гробницу огромную. Но лишь увидел

Я Артемиды чертог, кровлю вознёсший до туч,

Всё остальное померкло пред ним; вне пределов Олимпа

Солнце не видит нигде равной ему красоты.

— Как видишь, Кирс, люди всегда хотели увидеть чудеса, находящиеся в других землях. Если бы у меня была такая возможность, то я наверняка бы тоже так делал.

***

— Тётя, я с подружками вчера познакомилась с парнем на улице.

— Красивый?

— Наверное. У него очень светлые волосы и почти зелёные глаза, — ответила Гликерия.

— Кто он? Кто его родители?

— Учится в школе второй ступени. Его отец работал смотрителем в библиотеке, а сейчас то ли врач, то ли лекарь... я толком не поняла.

— Как-то странно это всё. Хотя, всякое в жизни бывает. Только вот зачем тебе новые знакомства? Твой батенька уже нашёл тебе жениха.

— Он мне не нравится — говорит лишь о деньгах и товарах, а на носу — большая бородавка.

— Зато будет хорошим купцом.

— Послушать моего батеньку, все кандидаты в мои женихи будут хорошими купцами через двадцать лет. Я к тому времени старухой стану. Я сейчас жить хочу, а не через двадцать лет!

— Ну и какую жизнь тебе может дать сын бывшего библиотекаря?

— Не знаю.

— Вот и не зли своего отца и моего брата. Глядишь, и через год-два выйдешь замуж.

— Жаль, маменька умерла, и теперь мне не с кем посоветоваться кроме тебя.

Глава 11

Как и предполагал Эразм, далеко не сразу, но постепенно желающие улучшить свою женскую красоту потянулись в его дом. Обычно сначала приводили каких-то молоденьких девушек-простушек, а потом, уже удостоверившись в истинности слухов, приходили и сами заказчицы. Кто-то из них желал найти богатого жениха, кто-то — богатого любовника, а кому-то хотелось таким образом удержать мужа. У всех своя история и свои мотивы.

Потом стали приводить своих дочерей те родители, которые наметились с помощью брака подняться чуть выше по социальной лестнице. Иногда красивое личико и нетолстый кошелёк могут дать больше, чем толстый кошелёк и некрасивое лицо дочери. В это время лишь редкие родители только-только начали подходить к мысли, что можно и поинтересоваться у подросших детей их мнением о подобранных для них будущих супругах. Конечно, мнением о том, симпатична ли сыну выбранная ему невеста, а не о том, хочет или не хочет ли он на ней жениться. Слово «любовь» могло быть в обиходе у низших сословий, у богатых граждан Империи данное понятие было, как правило, довольно далёким от реальной жизни. Разве будет богатый купец принимать в расчёт слова дочери «я его не люблю», если он ещё десять лет назад договорился со своим компаньоном о финансовом союзе, гарантией которого будет брак их детей?

Часто бывало так, что жених и невеста видели впервые друг друга лишь в день бракосочетания. Но это не означало, что их внешний вид вообще не имел никакого значения. Лицо и фигура невесты горячо обсуждались всеми, кто был вовлечён в предсвадебные хлопоты. Невеста-красавица — это гордость не только её родителей, но и родителей жениха. Красота — товар, престиж. Чтобы поднять стоимость товара, можно и потрясти кошелёк. Теперь в Велгороде есть те, кто за деньги может убрать значительные внешние девичьи изъяны, и новость об этом не спеша, но вполне уверенно появлялась на посиделках лиц всех сословий.

Будучи увлечённой новыми возможностями, Ильва снова отодвинула решение своего личного вопроса — её отношений с Эразмом. Она давно уже не была наивной девушкой, готовой как можно долго ожидать явления мужчины, который позовёт. К тому же северянки были более свободны в выборе будущего мужа, чем большинство женщин Ромейской империи. Простая жизнь в суровом климате позволяла свободным девушкам делать первый шаг к созданию семьи, и Ильва не видела никаких препятствий, чтобы сделать так и сейчас. Но она понимала, что Эразм воспитан в других традициях и ждала активных действий с его стороны. Ждала и не дождалась. Почему? Ответа она не знала, вот и решила, что всё-таки узнает, пусть этот разговор и откладывается на месяц-другой.

Другой член странной семьи целителей, — Евпл, — подчиняясь весеннему томлению сердечных чувств, голову ломал, размышляя как найти девушку, которую опять потерял благодаря своей нерасторопности. Правда, теперь он не был убеждён, что думает лишь о Гликерии, а не и о её подругах. Со всеми тремя он познакомился в один день и через несколько часов они стали почти милы его сердцу. Делать же определённый вывод на основании всего одной встречи он не хотел, а второй встречи пока не предвиделось. Может, поможет друг Иван? Евпл, недолго думая, добежал до своего друга.

— Можно ли по именам купеческих дочерей узнать имена их отцов?

— Вот я на год тебя моложе, теперь же уверен, что даже старше. Неужели ты думаешь, что все купцы Велгорода знают имена детей других купцов? Да делать им нечего имена запоминать, — засмеялся Иван.

— Ты прав. Я опять сглупил.

— Правду люди говорят: «что дурак, что влюблённый — без разницы». Просто надейся, что когда-нибудь да встретишься с кем-то. Ну или гуляй по Славенкому концу почаще, глядишь и нарвёшься на одну из них.

— Я скорее нарвусь на кулак стражника.

— Пострадаешь из-за любви, — заржал Иван...

Видимо, бог Кайрос всё-таки решил поглумиться над Евплом, и послал в дом Эразма самого жениха Гликерии. Только вот бог забыл намекнуть о том, кто именно обратился за помощью. Причина посещения купца с сыном проста — мерзкая бородавка на носу парня. Не то, чтобы сына важного торговца беспокоили отзывы Гликерии об этом телесном недостатке, нет. Просто он случайно подслушал разговор двух покупателей, шедших от лавки и потешавшихся над искомым предметом. Сынок пожаловался папеньке, а папенька побеспокоился о будущем авторитете своего сына. Случайно или нет, но купец услышал на днях, что появился целитель, устраняющий бородавку за час, да так ладно, что и следа не остаётся.

Когда грустный Евпл возвратился домой, то два представителя торговой династии только-только начали излагать свои проблемы внимательному Эразму. Видимо, купец недавно хорошо посидел в трактире и не один кувшин с вином остался стоять пустым на его обеденном столе. Язык, как известно, без костей, и купец, уже сторговавшись о