Читать книгу - "Хозяин вечности. Дочь наемника - Олег Костенко"

Наконец колоссальное разрушение завершилось. Стала неподвижной земля. Смолк нескончаемый грохот, сопровождавший процесс падения. Небо покрыло облако из взметнувшихся к верху мелких частиц и пыли. Даже сам воздух сделался мутным.

Вновь брошенные наземь последним сильным толчком, люди вставали на ноги.

– Мда, – медленно проговорил Теодор, – больше я, пожалуй, никогда над предчувствиями смеяться не буду.

И он слегка склонил голову перед Гердой без всякой иронии.

Космогатор вдруг побледнела.

– «Ласточка»! Если со звездолётом что-то случилось, мы не сможем покинуть планету.

Первети бросила мимолётный взгляд в сторону корабля.

– Не думаю, падение происходило в другом направлении.

Она вновь повернулась туда, где сквозь проходы в скалах виднелись упавшие обломки. Высоко над каменными глыбами был виден край лежащего на боку огромного цилиндра, это было рухнувшее основание башни.

– Хотя конечно в таком катаклизме никто ничего гарантировать не может, – негромко продолжила Тина.

К удивлению Герды на лице этой сильной женщины выступили слёзы.

– Господи, – произнесла она, в отчаянье, – это было величайшее открытие в космической археологии всех времён. Ну почему этот безумец появился именно сейчас?

Ответа на вопрос не было.

Эйфория, вызванная выживанием, тут же исчезла. Теперь все они, включая Герду, задумались о том, что сейчас потеряли. Настроение тут же сделалось мрачным. Казалось ещё немного, и им откроются величайшие тайны прошлого, а может и настоящего тоже. И вот – обидный финал.

– Я не верю, – вдруг произнёс Роман, – что это был сумасшедший. – Я немного разбираюсь в таких вещах. Судя по мощности взрыва, «Ласточка» явно была заминирована.

Первети с сомнением посмотрела на Герду.

– Могло падение «Ласточки» привести к подобному катаклизму?

Девочка покачала головой.

– Не могу точно сказать. В энергетических системах любого корабля предусмотрено множество блокировок. Но все они не рассчитаны на то, что пилот сам захочет произвести катастрофу.

– Понимаю.

– Но вообще-то, – призналась Герда, – мне тоже показалось, что с этим взрывом что-то нечисто. Такое впечатление, что весь корабль был доверху набит динамитом, или мгновенно освободился весь энергетический запас.

– Сама я, правда, не представляю, как сделать подобное, – добавила она после паузы, – но её пилот мог и знать.

Они начали подкашливать: в лёгкие проникала оседавшая пыль.

– Чепуха какая-то, – удивлённо проговорил Теодор, – зачем кому-то уничтожать закладку предтеч.

– Что бы не дать другим до неё добраться, – мрачно проговорила Первети. – Ну не верю я в такие совпадения.

Теодор покачал головой.

– Даже если и так, то должны быть другие способы. Например, пригнать военный корабль и обстрелять башню с орбиты. Или сбросить атомный боезаряд, в конце концов. Пилота незачем превращать в камикадзе.

– Возможно, у них не было в распоряжении военного корабля, – сказала Первети.

Она вновь принялась смотреть на обломки. В глазах её застыло выражение холодной ярости.

– Как, по-вашему, могло что-нибудь уцелеть?

– При такой силе взрыва, вряд ли, – нехотя признал Теодор, – Всё же подземелье было недостаточно глубоким. Разве что отдельные участки. Не думаю, что стоит тешить себя иллюзиями.

Роман, вытянув руку, продемонстрировал всем зелёное яйцо, которое он всё-таки успел прихватить. Похоже, оно единственное уцелело из сокровищ этого места. На лице подростка было выражение бессильного гнева. Похожее чувство испытывали они все.

Герда сосредоточилась, знакомые ощущения коснулись мозга. Но они были намного слабее, чем в прошлый раз.

– Часть пси сети сохранилась, – сказала она, – очевидно на самом нижнем уровне подземелий. Но это только мелкий клочок, к тому же ещё и сильно нарушенный. Так что чудес не будет.

Про себя она подумала, что, возможно, это и к лучшему.

Первети, наконец, приняла решение.

– Уцелело там, что-нибудь или нет, своими силами нам этого не откопать. Нужны люди, техника. Мы возвращаемся на звездолёт.

Они уныло двинулись к тому месту, где оставили «Ласточку». Состояние духа у всех было отнюдь нерадостным.