Читать книгу - "Лишь одна Звезда - Роман Евгеньевич Суржиков"

и думал, что все врут! Не может Ориджин быть неженкой, правда, Берти?

— Ага, — кивал Роберт и довольно потирал бороду. — Хитер, как лис. Потерь — меньше сотни, а прибыли выйдет… дайте прикинуть… полста тысяч, не меньше! Благодарствие Светлой Агате. Любит она тебя, кузен!

— И дорога на Лабелин открыта, — добавил Майн Молот. — Десять дней марша — и мы у стен! А коль учесть, что стен в Лабелине нету, то возьмем город налетом, прямо с марша.

— Ага! Выпьем за это, милорды.

— На Лабелин, кузен! Отсечем путевцам голову!

— На Лабелин! На Лабелин!

Эрвин чувствовал дикую усталость и не имел никаких сил на споры, потому коротко бросил:

— Нет.

— Что?.. Кузен, ты о чем?

— Нет, мы не пойдем на Лабелин, — произнес медленно, чтобы не пришлось повторять вновь. — Я с Робертом и Деймоном отправлюсь на восток, в Уиндли. Граф Майн, вы останетесь здесь, укрепитесь и будете держать брод, пока мы не вернемся.

— Но, черт возьми, почему?.. Уиндли — большой порт, мечта наших дедов, это ясно… Но дорога-то открыта! Стрелою долетим до Лабелина, возьмем свеженьким! Жирный Дельфин даже войско собрать не успеет!

— Зачем тогда брод штурмовали?.. Зачем реку переходили? Чтобы теперь свернуть в другую сторону?..

Эрвин тихо постучал кубком по столу.

— Милорды, разве я просил совета? Граф Майн, вы держите брод. Кузены, мы идем на Уиндли. Это все.

• • •

Где находиться полководцу при сражении?

Для верного решения данного вопроса нужно учесть характер предстоящего боя.

Если бой обещает быть долгим, с многочисленными маневрами, тактическими отступлениями и контратаками; если враг располагает большими резервами, которые может внезапно ввести в дело, — при таком бое полководцу следует находиться в тылу и с расстояния управлять войсками. Оказавшись в первой линии, как велит гордыня, полководец утратит широту кругозора и контроль над ситуацией, войско лишится управления и не сможет вовремя среагировать на маневры врага. Ради успешного командования сражением полководец обязан поступиться личной гордостью и остаться в тылу.

Иное дело — скоротечный и решительный бой, к примеру, кавалерийская атака на превосходящие силы врага. В этом случае командование из тыла окажется слишком медленным и безуспешным. Присутствие же полководца в первых рядах войска придаст бойцам веры в победу. Пред лицом своего лорда рыцари проявят больше отваги и решимости, каковые и определят победоносный исход сражения.

Кайры втолкнули женщину в шатер и принудили встать на колени перед Эрвином.

— Милорд, согласно вашему приказу доставили. Ведьма как есть.

— Где нашли?

— Хутор в четырех милях отсюда, милорд. Все сбежали — она осталась.

— А как узнали?

— По окрестным деревням молва ходит. Чернь боится ее, милорд.

Годами знахарка равнялась с эрвиновой матерью. Внешностью преобычна: коренаста, узловата — мужичка. Эрвин позволил ей встать. Поднялась, скрестила руки на груди.

— Как твое имя?

Обращенье на «ты» к женщине вдвое старше себя с трудом давалось Эрвину. Знал, однако, что «вы», «сударей» и прочих вежливостей из лордских уст крестьяне не приемлют и побаиваются.

— Так что же, как зовешься?

— Зови знахаркой, не обижусь.

— Отчего не сбежала вместе со всеми?

— А тебе какая забота, северянин? Позвал же не разговоры беседовать, а просьбу просить. Вот о ней и веди.

Кайр замахнулся, чтобы вышибить дух из хамки. Эрвин резким взмахом руки остановил.

— Просьба такая. Есть на свете растение… Встречал в Запределье, называется змей-травою. Раненые звери едят, чтобы исцелиться.

— Угу, знамо.

— Мне нужен сок змей-травы. Сможешь достать?

— Тебе зачем?

— А тебе зачем знать?

Знахарка пожевала губу.

— Сок змей-травы — яд. Выпьешь сверх меры — помрешь.

— Знамо, — ухмыльнулся Эрвин.

Женщина прицокнула языком, искривила рот.

— А на отраву-то не сгодится. Больно вкус резкий. С одного глотка всполошатся и пить не станут.

— Знамо, — кивнул Эрвин.

— Ладно, принесу. К завтрему вечеру. Но плату возьму.

— Сколько?

Пожевала губу.

— Не деньгами. Другой монетой.

— Что же ты хочешь, знахарка?

Она сказала. Эрвин поднял бровь, переспросил:

— Моей крови?

— Угу. Три наперстка.

— Зачем тебе моя кровь? Для ворожбы?

Эрвин всю жизнь смеялся над ворожбою, колдовством, приворотами, сглазами и тому подобными мужицкими суевериями. Но тут сделалось как-то… прохладно.

— Не боись, — ответила знахарка. — Пока ты жив, творить не стану — мало проку с твоей крови. А вот помрешь на плахе — тогда другое дело. Кровь казненного обретает силу.

Незримая альтесса расхохоталась под ухом Эрвина. Он и сам не выдержал, усмехнулся.

— Да ты еще и провидица!.. Ступай, принеси что нужно. Будут тебе три наперстка.

То было еще на Мудрой реке, неделю назад. А теперь Эрвин стоял посреди Стихийного тракта, сжимая в ладони пузырек сока. По левую руку — Деймон Ориджин, по правую — Снежный Граф Лиллидей, за спиною — две с половиной тысячи всадников. Впереди, приземистой стенкой преграждая тракт, — фаланга копейщиков, и еще одна, и холм, обсиженный лучниками, будто мухами. По краям, на флангах, кавалерийские отряды.

— Рыцарей — около пятисот копий, — прикинул Лиллидей. — Пехоты и лучников — тысяч десять. Не считая резервов, а они вполне возможны.

— Обойдем?.. — Деймон поглядел по сторонам, кривя губы.

Нет, не обойдем. Левый фланг путевцев упирается в болотце, правый — в озеро. Потому и дорогу проложили через холм: низина непроходима.

— Дождемся подкреплений, милорд? — спросил Снежный Граф.

Дождаться можно… Следом за кавалерией, отставая на два дня, идут девять тысяч пехоты и лучников. С такою силой взять холм не составит труда. Но за холмом — Уиндли, огромный торговый порт. Множество купцов и вельмож прямо сейчас грузят на корабли свое золото и товары, спешат отплыть на юг, оставив Эрвину пустые дома. А Эрвину нужен флот на Восточном море. И деньги нужны — трижды распроклятые деньги! Потому он и бросился вперед кавалерийским маршем, оставив пехоту глотать пыль: именно для того, чтобы захватить Уиндли до отбытия судов.

Эрвин выдернул пробку из пузырька. Вдохнул. Нечто шевельнулось в груди. Сердце заколотилось чаще… Открыл рот, уронил на язык несколько капель. Глоток огня опалил небо и хлынул в горло. Вспышка свела внутренности. Вместе с болью проснулось и другое: мощное, яростное, забытое. Похожее на кинжал под ключицей, на Перст Вильгельма, на слово «вопреки». Развернуло