Читать книгу - "Фантастика 2026-182 - Татьяна Петровна Крылова"

– Много.

– Конкретнее.

– Я видел пятерых. Одного из них дед Степан ножом зарезал, второго ранил.

Андрей Викторович уважительно цокнул языком – силён дед, в рукопашной двоих завалить. Остаётся трое боеспособных, плюс пост на краю деревни и такой же с другой стороны, иначе смысла в нём нет

– Деревня большая?

– Десятка три домов. Половина брошенных, – припомнил Максим. – Жителей человек двадцать, с небольшим.

– Понятно.

Деревушка не велика, однако зачистили её слишком быстро. Впятером такое не провернуть. Значит, разбились на несколько групп. Если посчитать хотя бы две пятёрки плюс посты и вычесть ликвидированных боевым пенсионером, то в сухом остатке получается человек четырнадцать тире пятнадцать. Много. По семь бойцов на брата. Сунься Одинцов с этим парнишкой в деревню, там их и похоронят.

– Надо идти за помощью.

– Так вы один? – Максим даже для верности огляделся. Похоже, до него только сейчас дошло, что с фээсбэшником нет группы спецназа, СОБРа и ОМОНа или кто там у них выезжает на подобного рода операции!?

– Я здесь случайно. На охоту приехал, – Одинцов решил пока умолчать о засаде на дороге. Во-первых, меньше будешь знать, крепче будешь спать. Во-вторых, подполковник и сам пока не разобрался, что тут вообще происходит. Какие-то нездоровые аналогии с сорок первым годом в районе Бреста прослеживаются. И будь здесь граница, разведчик был бы склонен полагать это за агрессию со стороны соседнего государства. Но здесь, в самом сердце России… – У тебя телефон есть?

– Дома остался, – виновато понурился Максим.

– Понятно, – в который раз произнёс Одинцов. – Где база заповедника знаешь?

Подполковник решил придерживаться первоначального плана и идти к Климу.

– Знаю.

– Нам туда.

Максим опешил. Встретив в лесу офицера ФСБ, он почему-то решил, что тот в одиночку ринется в деревню и уничтожит всех врагов аки Брюс Уиллис и ему подобные герои Голливуда.

– А как же люди?

Правильный вопрос и потому неприятный.

– Хочешь составить им компанию? Валяй, – зло огрызнулся Андрей Викторович, махнув рукой в сторону уже затихающего шума побоища и почувствовав укол совести, попытался оправдаться. Скорее для себя, чем для парня. – Пойми, их там полтора десятка человек, мы только зря погибнем.

– И, что делать? – Максим не был трусом, так же как и безрассудным храбрецом. Обычный парень с адекватным восприятием реальности.

– Идём к леснику. Там должен быть телефон, вызову своих ребят. Они профессионалы, быстро наведут здесь порядок. Ты главное дорогу покажи, как незаметнее пройти и патронами поделись. У меня всего четыре штуки осталось.

– Сколько до полного не хватает? – спросил Максим.

Разведчик одобрительно посмотрел на парня. Это уже деловой разговор.

– Шесть. Пули есть?

– Все с картечью.

– Сойдёт.

Глава 4

Климу повезло (он всегда был чертовски фартовым) вырваться живым с базы. В него стреляли, даже организовали погоню, но ни один вражеский луч так и не нашёл своей цели, а преследователи потеряв ещё одного своего товарища повернули назад. Клим, взяв много западнее, проделал тот же трюк.

Изначально у лесника было два варианта развития событий. Либо идти в Михалёво до которого напрямки через лес километров семь и там уже найти телефон и сообщить в полицию о случившейся перестрелке, либо возвращаться на базу. Прикинув варианты, Глеб остановился на последнем. Сперва не мешало бы самому на месте осмотреться и хотя бы попытаться разобраться, откуда у данного нападения уши растут. Слабо верилось, что такие профессионалы, да ещё с таким вооружением будут размениваться на прокурора и депутата далеко не федерального уровня. На этих ребят найдётся кто-нибудь попроще.

Кто остаётся? Бывший майор СВР Климов Глеб Сергеевич собственной персоной. Чего греха таить, за время своей службы в разведке Клим успел завести немало врагов, но и тут он сильно сомневался, что ради него задействуют не меньше взвода элитных бойцов. А вот ради подполковника той же службы, запросто. В голове Одинцова, которую Клим с превеликим удовольствием собственноручно бы свернул, хранилось немало государственных секретов.

Удостоверившись, что погони нет, Глеб перешёл на шаг, а потом и вовсе присел отдохнуть на поваленную и уже изрядно подгнившую ель. Что ни говори, а года берут своё, как-никак пятый десяток к концу подходит. Вдобавок сильно болело плечо.

Клим осмотрел рану. На месте ожога выделилась сукровица, к которой уже успела прилипнуть всякая грязь. В таких условиях подхватить инфекцию дело пары секунд. Надо бы обработать, чтобы потом заражение не получить. Но под рукой не было ни одного даже самого захудалого антисептика.

За спиной хрустнула ветка. Ещё не успев осознать факт присутствия рядом кого-то живого, Клим перевалился за бревно и навёл ствол в направление подозрительного звука. Несколько секунд ничего не происходило. Лесник терпеливо ждал, тревожно оглядываясь по сторонам. Не хватало еще, чтобы обошли с тыла.

Так прошло ещё не меньше минуты. Нужно было что-то предпринимать. Не вечно же сидеть, спрятавшись за бревном?! Особенно обидно если окажется, что опытного разведчика напугал зверь или птица.

Клим передвинулся к корню упавшего дерева, вновь осмотрелся, немного выждал и низко пригнувшись, скрылся в лесу. Стараясь двигаться максимально бесшумно, постоянно вглядываясь в просветы между деревьями, лесник сделал круг и вышел к тому месту, где слышал подозрительный шум. Предосторожности оказались излишними, ни самого человека, ни его следов егерь не обнаружил.

Майор поймал себя на мысли, что относиться к происходящему, как к военным действиям чувствуя себя партизаном на оккупированной врагом территории. Возможно, сказывались издержки профессии. Вот только когда через пару километров Клим вышел к охотничьей избушке это чувство только усилилось.

Первое, что сразу бросилось в глаза – открытая настежь дверь. Такого беспечного поведения не допустил бы ни один даже самый неопытный охотник. Чтобы зверь не вошёл в дом дверь обычно запирали на деревянный вертушок.

Клим обошёл хижину кругом по краю леса и, только убедившись в отсутствие хоть чего-то подозрительного, подошёл к дому. Осторожно заглянул внутрь. В полумраке, из-за закрытых наглухо ставень, отчётливо прорисовывались силуэты массивного стола, широкой лавки, печи-буржуйки и сколоченного из половых досок лежака. На этой импровизированной кровати поверх старого ватного матраца и прочего тряпья лежал, безвольно свесив руки, мёртвый мужчина. О том, что он умер насильственной смертью, свидетельствовала прожжённая на груди одежда и пятно запекшейся крови размером с десятирублёвую монету.

Клим вошёл в дом, осмотрелся. На столе был разложен скудный сухпаёк, а