Читать книгу - "Под знаком снежной совы - Анна Осокина"

посещали и меня. Мефистофель, конечно, довольно вредное и мстительно создание, но я не видела в нем чего-то страшного. Если моя прапрабабка только из-за чего-то подобного отказалась от любви всей своей жизни, мне искренне ее жаль. Присутствие Мефистофеля порой вызывало некоторые неудобства, но с ними вполне можно мириться. К тому же от него было много помощи.

— Я согласна, Тось. Или он очень искусно притворяется, или на самом деле не так уж и плох. А если демоны, как и люди, разные бывают? И нам вот попался не такой уж и плохой?

— Нам… попался… — Подруга грустно улыбнулась.

— Давай подумаем об этом, когда вернемся в Минск? Не захочешь быть моей помощницей, я дам тебе хорошее место на фабрике. Или будешь управлять моим загородным домом, там тоже нужен верный человек. Крепостные сами не справляются. Александр Петрович, конечно, помогает, но ему трудно еще и дом охватить своим вниманием.

Я прекрасно понимала ее чувства: если бы я каждый день видела Алешу, но не имела возможности хотя бы к нему прикоснуться, это было бы пыткой. А Мефистофель заключил с моим мужем честную сделку, упрекнуть его в чем-либо я не могла. Остается подстраиваться под ситуацию.

— Сколько прошло времени?! — Тося вдруг встрепенулась.

Я пожала плечами: у меня не было с собой часов. Тося открыла дверцу и выпрыгнула на улицу.

— Уважаемый, подскажите, сколько мы уже ждем господина, который ехал с нами?

Извозчик вытащил часы:

— Ровно сорок минут, сударыня.

Тося встревоженно на меня посмотрела.

— Не слишком ли он долго?

Я тоже начинала волноваться. Мефистофель обычно все делал быстро и решительно. Что ж сейчас так медлит?

— Поднимемся? — не выдержала я.

— Поднимемся! — тут же откликнулась Тося.

Я расплатилась с извозчиком и отпустила его. Возможно, опрометчиво, но я посчитала, что нужно сделать именно так.

***

Мы толкнули ветхую деревянную дверь и оказались в темном коридоре, который вел в несколько квартир. Замерли и прислушались. Из-за каждой двери доносились какие-то звуки: где-то в дальней квартире залаяла собака, в другой плакал младенец, звуки ругани доносились из третьей — кричали незнакомые мужчина и женщина, наверное, супруги. Мы знали, что нам нужен второй этаж, и поднялись по скрипучей деревянной лестнице.

Оказавшись в точно таком же темном коридоре, как и на первом этаже, мы растерялись — не имели понятия, куда дальше идти.

— Он не говорил номер квартиры? — уточнила я шепотом.

Тося помотала головой.

Дверей было немного, всего четыре, поэтому мы решили действовать методом исключения. Подходили к каждой и прислушивались. Как и в харчевне в Кронштадте, стены оказались очень тонкие, и слышимость была отличной. За каждой дверью что-то происходило, обычные бытовые звуки. Но только не за последней. Там царила нервирующая тишина. До того звенящая, что мы переглянулись и кивнули друг другу.

Тося аккуратно толкнула дверь — та оказалась не заперта и сразу же подалась с легким скрипом. Внутри оказалась не то чтобы настоящая квартира. Так, одна комната не слишком внушительных размеров. Но то, что мы увидели, заставило нас замереть.

Посреди комнаты на спине лежал мужчина. Самый обычный, каких можно увидеть на улице. Не слишком старый и не слишком молодой, среднего телосложения. Рост его определить было трудно. У него были весьма длинные засаленные волосы, одежда — не то чтобы лохмотья, но и до дорогой очень далеко. В общем, он во всех отношениях выглядел обыденно.

Перед ним в единственном кресле расположился Мефистофель. Он сидел, закинув ногу за ногу и сложив руки в замок. И смотрел на нас нисколько не удивленно. Ну еще бы! Наверняка слышал, как мы идем.

— Он мертв? — спросила бледная Тося.

— Я был бы вам весьма признателен, если бы вы закрыли за собой дверь, — слегка улыбнулся Мефистофель. — Раз уж, несмотря на запрет Алексея, поднялись.

Я мгновенно выполнила его просьбу, заперев дверь на засов. Впрочем, тот выглядел слишком хлипко, чтобы всерьез защищать от незваных гостей.

— Что с ним? — теперь не выдержала я. — Неужели Карпов добрался и до него, чтобы избавиться от свидетеля?

— Вот мерзавец! — в сердцах воскликнула Тося.

Мефистофель раздраженно шикнул.

— Во-первых, он всего лишь в обмороке. Пока до него добрался только я. А во-вторых, говорите тише, тут стены бумажные!

— А почему он упал в обморок? — сощурилась я, говоря шепотом.

Демон поднял глаза к небу.

— Увидел мой настоящий облик. Фу, какие мы нежные!

— Н-н-настоящий облик? — растерялась Тося.

— Ну да.

— Это как?— Тебе точно знать не следует. Я серьезно, Тося: не думай об этом, — демон ответил слишком резко, что у меня не осталось сомнений: он не хочет показывать его Тосе. Боится ее напугать?

— Может, водичкой на него поплескать? — Я подошла к графину, на дне которого еще оставалось немного жидкости.

Мефистофель скривился.

— Да пробовал. Не помогает.

— Но ты ведь можешь исцелять. Сделай что-нибудь! — Тося склонилась над мужчиной, разглядывая его лицо.

— С ним все в порядке. Он здоров, только сильно потрясен. Вот жду, пока очнется.

— То есть ты напугал его до потери сознания? — уточнила я.

Мефистофель скривился и кивнул.

— Почему было просто не зачаровать? Шел бы в полицейский участок и во всем признавался.

Мефистофель не торопясь поднялся и принялся расхаживать туда-сюда.

— Потому что мои чары — явление кратковременное. Он пришел бы в полицию, все рассказал, а потом отказался бы от своих слов. И что делать? Нужно действовать наверняка.

— Запугать до полусмерти? — снова подала голос Тося.

—Я так сотни раз делал. Страх во многих ситуациях действует гораздо лучше чар.

Мне показалось, или он пытался перед ней оправдаться? Будто стыдился, что она застала его за таким неблагородным занятием.

Тося отвернулась от него, чуть покачав головой.

— Сейчас придет в себя, и пойдем его сдавать, — сказал Мефистофель.

— То есть ты уверен, что он во всем признается?

— Разумеется. Он сам мне уже обо всем рассказал. И через каких своих карточных дружков на него вышел Карпов, и почему этот, — он кивнул на мужчину, — предложил ему нанять именно Краузе.

— Кстати, почему? — перебила я.

— Когда-то в молодости женщину не поделили. Она ушла к Краузе, но лет десять как померла. Никогда не пойму людей. Как... — Мефистофель явно хотел сказать