Читать книгу - "Наследие - Джоан Виндж"

на нее и не закладывались. Когда Поясники древности колонизировали эту систему, им казалось, что здесь всего вдоволь — руд и самородных минералов, замерзших газов в окрестностях Диска и так далее. Они даже не задумались о том, как быть, если возможность перерабатывать их по какой–то причине отпадет. Именно это и произошло! Большая часть тяжелой промышленности в Небесах уничтожена войной. То, что уцелело, едва пригодно для возлагаемых на него задач, и у нас нет никаких шансов заменить или починить его. Блин, Кольцевики и сами едва держатся, а если им придет конец, откуда мы возьмем летучие вещества, а?.. Вы еще долго собираетесь задерживать дыхание?

Д'Артаньян неуверенно рассмеялся.

— Но… — Он хотел что–то возразить, но в голове было пусто, и пустота эта вдруг показалась ему видением будущего. — Но… Ну хорошо. Возможно, вы правы, и мы катимся по наклонной. Если мы ничего не можем сделать для спасения, то к чему вообще беспокоиться? Просто берем от жизни лучшее, пока удается.

— Но именно в этом и загвоздка! Мы кое–что можем сделать. Например, заложить колонию здесь, на Второй планете, в предчувствии времен, когда технология совсем откажет, и Демархии не по силам будет нас поддерживать.

— Не вижу смысла, — помотал головой д'Артаньян. — Выживать здесь не легче, чем в космосе. Даже в скафандре можно замерзнуть насмерть! Атмосфера высасывает из нас тепло жизни даже сейчас, когда солнце еще не зашло. А гравитация!

— Гравитация здесь не превышает четверти допустимой для человека. Что касается холода, то ваше оборудование попросту не предназначено для борьбы с ним, но адаптироваться несложно. Всего–тo теплоизоляцию улучшить. Тут не хуже, чем в некоторых регионах Древней Земли. Например, в Антарктиде. Там не теплее было, чем здесь, и снега столько же, но их это не беспокоило. Величайший актив человечества — приспособляемость! Если те грязееды на такое сподобились, то что уж про Поясников говорить. — Олефин оживленно жестикулировал, подчеркивая свои тезисы, глаза его светились изнутри огнем мечты, словно агаты. — Фактически, в рамках задуманной мною медиакампании эту планету предложим назвать Антарктикой. Возврат к природе, отказ от ограничений искусственной среды, жизнь, какой достоин человек!

— Не знаю… — снова отрицательно помотал головой д'Артаньян. — Вы уверены, что здесь не холоднее, чем на Земле? К тому же атмосфера все равно непригодна для дыхания.

— Да нет же, нет! Об этом в первую очередь и надлежит рассказать публике. В рамках одного из экспериментальных проектов мы изучали здешние атмосферные условия и выяснили, что атмосфера этой планеты значительно уплотнилась в сравнении с эпохой, когда систему только заселяли. Вероятно, иррегулярности орбиты вынуждают полярные шапки сейчас таять и высвобождать связанные газы. Атмосфера здесь сухая и тонкая против привычной нам, но ею можно дышать. Я знаю. Я пробовал.

— Как долго? — Д'Артаньяна внезапно пробила паника, от одной мысли о том, чтобы вдохнуть инопланетный воздух, его руки сами подскочили к горлу. — Да как такое вообще возможно? Откуда тут свободный кислород в таком количестве?

— Не знаю. Но он тут есть. Я проводил снаружи по две–три килосекунды за раз.

Д'Артаньян опустил голову и принялся полировать уже полированные от долгой носки ботинки.

— Надо думать, жить придется под землей, чтобы тепло не пропадало. Но мы это и так делаем. А солнечная энергия? Этот мир намного ближе к солнцу…

— Вот видите! — энергично закивал Олефин. — Вы начинаете понимать, какие возможности перед нами открываются. Вот он, ответ, который мы искали. Вы сделаете карьеру! За деньги от продажи клада мы профинансируем рекламную кампанию, которая всю Демархию в наших сторонников обратит. Что скажете, д'Артаньян?

Хаим прекратил чистить ботинки, но лица не поднял.

— Я бы хотел сначала обдумать сказанное вами, демарх Секка–Олефин. Мне все еще не удается увидеть за этим местом контуры райского сада Аллаха… Я вам дам ответ, прежде чем мы улетим, ладно?

Он понимал, что в действительности ищет ответа на вопрос, а этому ли стоит посвятить остаток дней своих… и есть ли у него выбор в принципе. Однако пустоту, созданную внутри описанием будущего по Олефину, заполняли возбуждение и понимание, что, продайся он Секке–Олефину, на самом деле ничем не пожертвует.

— Честный ответ, — улыбнулся Олефин с таким видом, словно предвидел его. — Думается, мои многочисленные родственнички–кровососы все как один проблемы с простатой заимеют, когда до них дойдет новость, что именно я намерен сделать с вырученными на торгах деньгами. Они не одобряли и того, как я тратил остатки фамильного состояния. Например, имени своему кораблю я не давал, это сделали за меня они… — Он рассмеялся собственной шутке. — А мой корабль–матка на орбите не просто так именуется Мать.

Д'Артаньян начал улыбаться, но тут раздались шаги в соседнем зале, и на лице Хаима снова возникла маска бесстрастия. Он спустил с койки ноющую ногу и аккуратно поставил ее на пол. Встал, испытав неожиданный страх при мысли о движении.

Олефин рядом наклонился, вытащил из–за койки длинный шест с Т–образным наконечником и передал его гостю. Д'Артаньян заметил, что концы шеста обмотаны тряпками.

— Возьмите мой костыль, — сказал Олефин. — Когда в первый раз сюда попал, тоже с той проклятой лестницы свалился в темноте.

На этот раз Хаим не скрывал начатой улыбки, ведь на пороге появился Сиаманг со шлемом скафандра под мышкой. Взгляд д'Артаньяна сместился от Олефина к Сиамангу. Он вдруг осознал, что уже принял решение, и поклонился.

Сиаманг ответил таким же поклоном, глаза его были непроницаемыми, демонстративно вежливыми.

— Надеюсь, что не побеспокоил вас попусту, демарх Секка–Олефин. Уверен, что теперь вы бы хотели поскорей заняться ремонтом своего судна и покинуть эту проклятую планетку. — Он потер руки о скафандр. — Пилот сообщает, что нам придется улететь еще до заката; заряд резервных батарей падает из–за необходимости поддерживать на корабле нормальную температуру. Но у меня для вас хорошие вести. Я получил разрешение вести переговоры с вами насчет этого программного обеспечения, как сочту нужным. — В глазах его на миг сверкнула льдистая искра. Д'Артаньян попытался разглядеть, расширены ли зрачки, и не смог.

— Отлично, — кивнул Олефин. — Может, обсудим тогда эти деловые вопросы?

— Я также на это рассчитываю. Но сперва, если вы не против, я бы хотел взглянуть на предмет торга.

У Олефина сделался слегка удивленный вид. Д'Артаньян задумался, а что, собственно, Сиаманг надеется выяснить по внешнему виду программных носителей.