Читать книгу - "Война Моря и Суши - Александра Ковалевская"

«Воздух. Я сам несколько раз дарил его незнакомым сидельцам тюрем. Это такая игра в милосердие, чтобы в счастье и довольстве люди не забывали, что кому-то сейчас очень и очень дерьмово.

Двенадцать миллионов колонистов подарили мне воздух. Его хватит на долгие годы. На бесконечную вереницу пустых и никчемных лет: без солнечного света, без девушек, без игривого кити.

За полосатого кити я готов отдать половину завещанного мне воздушного запаса. А вторую половину — за возможность хотя бы иногда видеть человеческое лицо. Или луч солнечного света. Разве я прошу многого? Один луч сквозь прозрачную зеленоватую толщу океанской воды, — сияющий радостный круг на её поверхности…»

Он провёл ладонью по короткому ёжику на голове.

Перед тем, как навсегда упрятать человека в подводный гроб, плавающий на глубине нескольких сотен метров, живого мертвеца лишают растительности по всему телу. Потом его замачивают в специальном фармакологическом растворе: считается, что это снижает риск заболеваний в четыре раза. Тюрьма заботится о своих постояльцах. Хм. Сведения не слишком афишируются, но уж ему-то известно, что тюремные капсулы не просто так болтаются в океане. Для их оболочек применяют полимер последнего поколения, надёжный и долговечный. Теоретически. Только теоретически. Места для капсул выбирают не самые дружелюбные: рядом с глубинными высокотемпературными гейзерами, поблизости от выходов газов, или в местах сильных магнитных аномалий. Испытывать, так испытывать. Время от времени просачивалась информация, что изобретение очередного гениального химика вело себя непредсказуемо.

Хотя, подумать, мгновенная смерть это улыбка судьбы для парня в его положении. Море раздавит ноздреватую скорлупку капсулы и хрупкая человеческая плоть или всплывёт вместе с полимерным пузырём, сплющенным, смятым, но обладающим положительной плавучестью, или пойдёт на корм глубоководным кальмарам.

Он рассеянно слушал электронный вещатель, украшавший его последний путь благодатью кибер-инструкций, касавшихся вопросов гигиены, питания и обновления воздуха в подводной тюрьме. В монотонном электронном голосе померещились восторженные нотки, когда было зачитано сообщение, что пожертвования подводников щедры, и он, несомненно, обеспечен воздухом на долгую жизнь.

Долгая жизнь! Будь проклята такая жизнь!

Лихорадочно работал мозг, отчаянно ища и не находя выхода. В первые часы всё, что происходило с ним, казалось нереальным, — вернее, обратимым. Всё слишком контрастировало с прежней бурной жизнью и он принял случившееся как стоик: «Что ж, пожили хорошо, поживём и плохо. Кто мечтал выспаться как следует? Вот оно, сбылось: местечко что надо, в ближайшие сорок лет никто не потревожит».

Теперь понимает: просто не знал, что значит оказаться здесь…

«…В какое дерьмо мы влипли, дружище!»

Пленник в который раз принялся яростно бить кулаками по гуттаперчевым, поддающимся под ударами стенкам, о которые невозможно разбить голову, невозможно оторвать хоть кусок. Материал как нельзя лучше соответствовал своему назначению.

«Бездна! Знать бы, что всё не зря! И что там, под солнцем, по-прежнему кто-то делает детей, и кто-то в ответ их рожает: маленьких, страшненьких, с приплюснутым носом и широким жадным ртом.

Я было подумывал поработать над ребёнком с ней… её ты знаешь. Да, всё надо делать, не откладывая. Слышишь, приятель? Везунчик…

О чём это я?

Может, и ты сейчас болтаешься в таком же пузыре. И даже очень может быть. Я сделал всё, чтобы этого не случилось, но до конца нельзя быть уверенным, — в моём-то положении. Те, которые пришли за нами, не дураки. Если есть в человеческой сущности что-то вечное и неизменное, так это Его Величество Эгоизм и здравый смысл. И они подсказывают: если ты живёшь, то и я должен, не так ли? Уйти-то всегда успею.

Но долго я не протяну… Волосы на голове отрастают примерно на полдюйма в месяц. Через год будет из чего свить струну и пережать себе вену. Или, бездна, роботы снова замочат меня в какой-нибудь дряни, от которой я на месяц забуду, что такое нормальная мужская поросль?

Интересно, что предпримешь ты?»