Читать книгу - "Неистовые джокеры - Лианна С. Харпер"

6:00

Было темно, насколько вообще может быть темно на Пятой авеню, и так же тихо.

Дженнифер Малой окинула взглядом фонари, неиссякаемый поток машин и досадливо поджала губы. Огни и суета раздражали ее, но тут уж ничего не поделаешь — перекресток Пятой авеню и 73-й улицы никогда не спит. Она уже несколько дней подряд приходила сюда в это время и заставала одну и ту же картину, так что ожидать иного не имело смысла.

Глубоко засунув руки в карманы длинного пальто, Дженнифер прошла мимо пятиэтажного дома из серого кирпича, юркнула в переулок, примыкавший к нему, и, сделав несколько шагов, оказалась за мусорными бачками, перегораживавшими тротуар. Здесь царили темнота и безмолвие.

Хотя она проделывала это далеко не в первый раз, ощущение приключения до сих пор не померкло: сердце забилось быстрее, дыхание участилось. Девушка натянула похожую на капюшон маску, которая скрыла точеные черты лица и копну белокурых волос, стянутых в узел на затылке, затем сняла пальто, аккуратно свернула его и уложила на землю у бачка. Под пальто на ней оказалось только крошечное бикини и кроссовки. Тело у нее было худощавое и мускулистое, небольшая грудь, узкие бедра и длинные стройные ноги. Дженнифер наклонилась, расшнуровала кроссовки, сняла их и поставила рядом с пальто. Потом почти любовно погладила серую кирпичную кладку, улыбнулась и шагнула прямо сквозь стену.

* * *

Пила с визгом вгрызалась в сырую древесину, от пронзительного звука у Джека свело зубы. Слишком знакомый мальчишка пытался скрыться в глубине кипарисовых зарослей.

— Да тут он, тут, куда ему деться!

Это дядюшка Жак! В Ателье-Париш его звали Гаденыш Джейк — за глаза, разумеется.

Мальчик закусил губы, чтобы не вскрикнуть. Он стискивал зубы сильнее и сильнее, пока не ощутил во рту привкус крови — чтобы удержаться от превращения. Иногда это помогало. Иногда…

И снова стальные зубья с визгом впились в сырой кипарис. Мальчик пригнулся почти к самой земле; бурая солоноватая вода колыхалась у самых губ, заливалась в ноздри.

— Я ж говорил! Вот он, крокодилий корм, здесь. Держите его!

Послышались другие голоса. Лезвие пилы снова взвизгнуло.

Джек Робичо забился в темноте — одна рука запуталась во влажной от пота простыне, другая потянулась к телефону. Он задел лампу от Тиффани, чертыхнулся, умудрился каким-то образом поймать ее за основание, сделанное в виде стеблей с листьями, приткнул лампу обратно на тумбочку, потом нащупал прохладный пластмассовый корпус телефона. Трубку он поднял в разгар четвертой трели.

И снова чертыхнулся. Кто еще мог разузнать этот номер? Джек давал его Вонищенке, но она сейчас в соседней комнате. Однако не успел он поднести трубку к уху, как понял, кто звонит.

— Джек? — произнес голос на том конце провода. В трубке зашуршали помехи, на миг заглушив слова. — Это Элуэтта. Я звоню из Луизианы.

Он улыбнулся в темноте.

— Так и знал, что это ты.

Джек щелкнул выключателем, но ничего не произошло. Должно быть, лампа сломалась, когда перевернулась.

— Никогда еще не звонила так далеко, — продолжала Элуэтта. — Обычно Роберт набирал номер.

Роберт был ее муж.

— Сколько времени? — Джек нащупал часы.

— Почти пять утра, — ответила его сестра.

— Что случилось? Что-то с мамой?

Вот теперь он окончательно проснулся.

— Нет, Джек. У мамы все прекрасно. Что с ней может случиться? Она еще нас с тобой переживет.

— Тогда в чем дело?

Получилось слишком резко. Джека раздражало, что она говорит так медленно, вечно отвлекается от главного.

В трубке повисло молчание, прерываемое треском помех. Наконец Элуэтта выговорила:

— Дело в моей дочери.

— В Корделии? А что с ней? Что случилось?

И снова пауза.

— Она сбежала.

Джека охватило странное ощущение. Он ведь тоже сбежал — много лет назад. Сбежал, когда был куда как младше Корделии. Сколько же ей сейчас? Пятнадцать? Шестнадцать?