Читать книгу - "Тяга. Всемирная история зависимости - Карл Эрик Фишер"

друзьями, повышалась производительность на работе[827]. «Эти открытия прямо противоречат представлениям о необратимости алкоголизма», – утверждали Собеллы.

И снова научные результаты шли вразрез с господствующими представлениями о зависимости, и снова они были встречены в штыки. Один из бывших пациентов Собеллов, разочаровавшийся в их подходе[828], нашел единомышленников среди исследователей и врачей, в том числе Мэри Пендери, активно выступавшую с критикой отчета RAND и принимавшую участие в пресс-конференции от имени НСА. Они нашли других бывших пациентов экспериментальной программы, провели собственный анализ результатов и в 1982 году опубликовали в журнале Science сенсационное опровержение работы Собеллов. В статье сообщалось, что большинство пациентов программы «контролируемого употребления» вернулись к пьянству либо умерли от проблем, связанных с алкоголем, а также утверждалось, что Собеллы представили искаженные результаты. Участвовавший в этом исследовании психолог Ирвинг Мальцман заявил в интервью The New York Times: «Вне всяких сомнений, это мошенничество»[829]. Эту историю подхватила выходившая на канале CBS телепередача «60 минут»[830], в которой – в дополнение к душераздирающей сцене на могиле одного из пациентов – Собеллы были представлены как наивные, некомпетентные исследователи, играющие с жизнями испытуемых.

В результате поднявшейся шумихи было проведено целых пять расследований, в том числе одно расследование специальной комиссией, состоявшей из руководителей федерального исследовательского агентства и следователя Конгресса, и Собеллы были полностью оправданы[831]. В конце концов, они ведь не утверждали, что открыли идеальный способ лечения алкоголизма. (На самом деле несколько участников их экспериментальной группы не справились с программой и выбрали полное воздержание.) Они только опубликовали данные, согласно которым их метод давал лучшие результаты, чем обычное лечение, и эти выводы были подкреплены доказательствами. Проблема – в глазах традиционного антиалкогольного движения – заключалась в том, что их открытия осложняли картину зависимости. Один из ключевых постулатов в исследовании Собеллов, позднее подтвержденный дополнительными данными, заключался в том, что некоторые люди, имеющие проблемы с пьянством, могут добиться значительных улучшений в качестве жизни и снизить причиняемый вред, не прибегая к полному воздержанию[832]. Приблизительно в то же время проводились и другие исследования с аналогичными выводами: причина употребления наркотиков заключается не только в бездумном биологическом воздействии самого вещества; некоторые люди могут употреблять такие наркотики, как героин, без серьезных последствий, и в целом люди с зависимостью не всегда страдают однозначной «потерей контроля»[833]. Исследователи-психологи разрабатывали новые, основанные на научных данных методы лечения[834], например мотивационные интервью и терапевтические инструменты предотвращения рецидивов. В исследованиях того времени зависимость представала как более сложное и неоднозначное явление, и не было никаких причин для конфликта между методами взаимопомощи, устоявшимися программами лечения и новыми терапевтическими подходами. Появлялось место для новых, более разнообразных путей к выздоровлению. Однако, вместо того чтобы принять это, сфера лечения зависимости стала еще более поляризованной. Возникли серьезные разногласия и даже откровенное злоупотребление идеей зависимости, и это привело к печальным последствиям.

Летом 1976 года Марша Кит Шухард[835], профессор английского языка Университета Эмори, устраивала вечеринку в честь 13-летия дочери у себя дома, в пригороде Атланты. Ближе к вечеру Шухард пораженно наблюдала, как семиклассники шатаются по дому с красными глазами, хихикая, явно под кайфом, и от них странно пахнет. После вечеринки они с мужем пошарили на заднем дворе и пришли в ужас, обнаружив там бумажки, держатели для сигарет, окурки и маленькие пакетики с остатками марихуаны. Шухард, которая всегда считала себя человеком либеральных взглядов, вскоре неожиданно превратилась в активистку антинаркотического движения. Она создала из местных жителей, у которых были дети, Ассоциацию любопытных родителей (Nosy Parents Association), которая позднее была переименована в Семьи нации в действии (National Families in Action) и стала первой родительской организацией против наркотиков. Вскоре вокруг этой проблемы возникла целая коалиция из родительских групп, поднявшихся на борьбу с опасным, по их мнению, попустительством в отношении наркотиков.

Родительские ассоциации требовали введения дополнительных ограничений на наркотики, однако в конце 1970-х большинство людей вовсе не считали марихуану такой уж угрозой обществу[836]. Сторонники легализации приводили доказательства, что каннабис не так вреден, как это принято изображать, и президент Джимми Картер проигнорировал родительские призывы. Однако экономика переживала спад, консервативные настроения, напротив, росли, и ассоциации родителей стали, как выяснилось, лишь авангардом новой идеологии нулевой толерантности к наркотикам. Очень скоро все население страны оказалось охвачено этой старой фантазией о тотальном запрете, уверовав в идеал «Америки, свободной от наркотиков».

В 1980 году Рональд Рейган стал президентом отчасти благодаря тому, что довел стратегию подковерного расизма Никсона до крайности, изображая получателей социальной помощи «королевами благосостояния» и «крепкими молодыми бездельниками»[837]. Заняв президентское кресло, он навел в администрации свои порядки и заменил технократов, отвечавших за наркополитику, новой командой советников, которые рассматривали «проблему наркотиков» как вопрос нравственности[838]. И сам Рейган, и в особенности его жена Нэнси полностью поддерживали родительское движение, ручейки которого слились в 1980 году в единую Национальную федерацию родителей за молодость без наркотиков (National Federation of Parents for Drug Free Youth). Как и Гарри Анслингер, и в свое время Гамильтон Райт, Рейган не изобрел нового антинаркотического движения, а просто вернулся к хорошо забытому старому, использовав проблему наркотиков как убедительное оправдание для введения карательных мер.

Снова распространилось представление о зависимости как результате личного выбора и недостатка нравственности. Рейган называл наркотики причиной зависимости, но решение видел не в финансировании лечения, а в возложении ответственности на индивида и пропаганде семейных ценностей[839]. (Маргарет Тэтчер по другую сторону океана придерживалась той же позиции, и власти Великобритании восхваляли «самопомощь и личную инициативу»[840] и преуменьшали важность государственной поддержки.) Организация «Матери против пьянства за рулем»[841], основанная в том же 1980 году, собрала миллионы долларов и привлекла пристальное внимание публики, сосредоточив свои усилия на конкретном индивидуальном проступке – вождении в пьяном виде, – что отличало их от других организаций, которые пытались указать на последствия маркетинга алкогольной продукции. Вместе с тем такой моралистский подход к зависимости еще больше углубил разделение психоактивных веществ на фармацевтические препараты и наркотики[842], позволив сторонникам дерегулирования урезать бюджеты Управления по надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов (FDA), ослабить контроль этого управления над фармацевтической промышленностью и добиться разрешения на рекламу фармацевтических препаратов перед конечными потребителями, что привело к заметному росту употребления седативных средств, стимуляторов и в особенности опиоидов. Это подготовило почву для появления в 1990-х «Оксиконтина», который продвигался как безопасный для «длительного применения» препарат.