Читать книгу - "Нежные юноши - Фрэнсис Скотт Фицджеральд"

Он сделал паузу, не в силах справиться со своими чувствами.

– Правда? – тихо спросила Юбина.

– Да! Я был как все, только хуже. Я целовал девушек и никогда об этом даже не задумывался.

– И что… Что заставило тебя измениться?

– Встреча с одним человеком. – Он внезапно повернулся к ней и не без труда изобразил на лице карикатурное подобие печальной и сентиментальной улыбки Джона Грэнби. – Юбина, у тебя… У тебя задатки изумительной девушки! Мне сегодня было очень грустно видеть, как ты поглощаешь никотин и танцуешь современные развратные танцы, похожие на дикарские пляски! Да еще твои разговоры о поцелуях… А если тебе встретится мужчина, сохранивший чистоту, никогда не целовавший никого, кроме своих родных, тебе ведь придется рассказать ему о том, как ужасно ты себя вела!

Она внезапно решительно отодвинулась и произнесла в боковое окошко:

– Теперь можете поворачивать обратно – адрес мы вам уже сказали!

– Ты должна покончить со всем этим навсегда! – Бэзил улыбнулся вновь, изо всех сил стараясь заставить ее воспарить в высшие сферы. – Обещай мне, что ты постараешься! Это совсем не сложно. И если в один прекрасный день ты встретишь какого-нибудь честного и прямого человека, который спросит: «Ты выйдешь за меня?», ты сможешь ему ответить, что никогда не танцевала современных развратных танцев, а танцевала лишь испанское танго и бостон, и никогда никого не целовала, ну, с тех пор, как тебе исполнилось шестнадцать, а может, тебе вообще не придется ему говорить, что ты кого-нибудь целовала…

– Но ведь это будет неправда? – сказала она каким-то странным голосом. – Разве я не должна буду сказать ему правду?

– Ты сможешь сказать ему, что просто вела себя неосторожно!

– Ну, да…

К огорчению Бэзила, экипаж подъехал к зданию танцевальной школы Кастлов. Юбина поспешила войти и, чтобы загладить свое затянувшееся отсутствие, остаток вечера посвятила исключительно Скидди и гарвардским первокурсникам. Но она наверняка напряженно размышляла – так же, как месяц назад размышлял он. Эх, еще бы немного времени, и ему бы удалось окончательно и наглядно подтвердить свою правоту, продемонстрировав влияние на окружающих того, кто живет безупречной жизнью. Завтра надо будет обязательно найти какую-нибудь возможность…

Но на следующий день он ее почти не видел. Завтракала она где-то в городе, на назначенной после дневного спектакля встрече с Бэзилом и Джорджем она так и не появилась; напрасно они прождали ее целый час в зале ресторана гостиницы «Билтмор». За обедом были гости, и Бэзил почувствовал досаду от того, что после обеда она сразу же куда-то исчезла. Неужели его серьезность ее напугала? В таком случае становилось совершенно необходимо с ней увидеться, чтобы переубедить ее, чтобы связать ее с собой невидимыми нитями высокого предназначения. Быть может… Быть может, она и была той самой идеальной девушкой, которую он когда-нибудь возьмет в жены? Эта прекрасная мысль наполнила все его существо исступленным восторгом. Он стал думать о будущем: долгие годы ожидания, когда они станут помогать друг другу вести безупречную жизнь, и никто из них не станет ни с кем целоваться – на этом он будет настаивать, – да, никаких сомнений! Она должна будет пообещать ему больше никогда не встречаться со Скидди Де-Винчи, а затем будет свадьба и долгие годы служения людям, достижение совершенства, и слава, и любовь!

Вечером ребята опять пошли в театр. Домой они вернулись чуть позже одиннадцати, и Джордж пошел наверх пожелать маме спокойной ночи, а Бэзил остался внизу, чтобы исследовать содержимое кухонного ледника. Находившаяся между прихожей и кухней буфетная была погружена во тьму, и, когда он шарил по незнакомой стене в поисках выключателя, из кухни до него вдруг донесся голос, произнесший его имя:

– … мистер Бэзил Дьюк Ли!

– Показался мне вполне достойным парнем! – Бэзил узнал медлительную манеру речи Скидди Де-Винчи. – Обычный мальчишка…

– Вовсе нет, он мерзкий маленький ханжа! – решительно заявила Юбина. – Прочел мне старомодную лекцию о морали, о курении, о современных танцах и поцелуях, и еще рассказывал про честного и прямодушного человека, который встретится мне в один прекрасный день – ну, ты ведь знаешь, про каких честных и прямодушных людей они все время говорят! Он, видимо, имел в виду себя, потому что рассказывал мне, что ведет безупречную жизнь. Это было так кошмарно и говорилось таким елейным тоном, что меня чуть не стошнило, Скидди! Впервые в жизни мне вдруг захотелось выпить чего-нибудь крепкого!

– Ну он же просто мальчишка! – примирительно сказал Скидди. – Для него это просто очередной этап. Скоро пройдет.

Бэзил был в ужасе от того, что услышал; его щеки горели, рот приоткрылся. Больше всего на свете ему сейчас хотелось оказаться где-нибудь подальше от этого места, но смятение словно приковало его к полу.

– Мое мнение о праведниках вряд ли можно напечатать на бумаге, – произнесла Юбина спустя некоторое время. – Скидди! Я, наверное, от природы скверная; по крайней мере, сколько я ни общалась с прямодушными юношами, они всегда действовали на меня именно так.

– Тогда что скажешь мне, Юбина?

Последовала долгая тишина.

– Что-то во мне изменилось, – наконец, произнесла она. – Еще вчера я считала, что порвала с тобой, Скидди, но с тех пор у меня перед глазами так и стоят тысячи мистеров Бэзилов Дьюков Ли, уже повзрослевших и молящих меня разделить с ними их безупречные жизни. А я отказываюсь – решительно и бесповоротно! И, если ты хочешь, я выйду за тебя завтра в Гринвиче!

III

В час ночи в комнате Бэзила все еще горел свет. Шагая взад и вперед по комнате, он придумывал для себя оправдание за оправданием, выставляя Юбину в роли злодейки, но все его оправдания разбивались о камни болезненного унижения. «Мерзкий маленький ханжа» – эти слова, произнесенные с глубоким убеждением и презрением, напрочь выбили из него все высокие принципы Джона Грэнби. Он был рабом своих восторгов, а за последние сутки личность Юбины оказала на него огромнейшее влияние; в глубине сердца он поверил, что услышал от нее правду.

В утро Дня благодарения он проснулся с темными мешками под глазами. Приготовленные для немедленного отъезда вещи, уложенные в саквояж, вновь напомнили ему о вчерашней катастрофе; он лежал, глядя в потолок, еще не совсем проснувшийся; к глазам подступали огромные слезы. Человек постарше обязательно утешился бы тем, что побуждения его были самые благородные, но Бэзил о таком утешении и не подозревал. Все свои шестнадцать лет он провел, двигаясь собственным курсом, без руля и без ветрил, руководствуясь присущей ему от природы стойкостью в борьбе; и ни одному человеку старше его, за исключением Джона Грэнби, до сих пор не удавалось овладеть его воображением. А теперь Джон Грэнби исчез вместе со вчерашним днем, и Бэзилу, естественно, показалось, что отвоевывать свои прежние позиции ему предстоит в одиночку, полагаясь лишь на собственные силы.

Твердо он знал лишь одно – Юбина не должна выйти замуж за Скидди Де-Винчи. Ответственность за это он принять на себя не мог. Если будет необходимо, он пойдет к ее отцу и расскажет ему все, что случайно узнал.