Читать книгу - "Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина"

— Да ладно, неудобно, — зашептала Маша. — Еще заарестуют…

— Да прямо, заарестуют! Давид же им сказал, что мы отдыхаем, что такого-то!

— Ну иди, рискни… Бутылку возьми, может, разрешат набрать.

— Угу… А вообще, Маш, я сутки не ела, только булочки у тети Маруси…

— Ой! — прижала Маша ладошку к губам. — Она же нам с собой еще положила! А я и забыла…

— Ну ты дунька! — возмутилась Катя. — Я тут с голоду пухну, а она забыла!

Девчонки решили прогуляться до поста вместе, все равно делать им было нечего. Менты оказались ребятами свойскими: не только разрешили набрать воды и умыться, а еще и выдали им две эмалированные кружки с крепким сладким чаем.

— Потом приходите, мы еще нальем, — сказал один из них, молоденький сержант с непривычно светлыми волосами: таких светловолосых людей Катя с Машей не встречали у себя в Сибири. — А то ваш водитель проснется, так его чаем напоите… Из Москвы?

— Да, — немного излишне быстро ответила Маша и незаметно ткнула Катю в бок. — Из Москвы.

Когда сержант отошел, Катя возмущенно спросила:

— Ты чего меня тычешь-то?

— Да чтоб ты не ляпнула ничего! А то начнешь на радостях тут всем рассказывать, что мы из Новосибирска! А Куриленко, между прочим, не сегодня-завтра с учений вернется и будет меня с собаками по всем брянским лесам искать!

Катя кивнула: правильно. Маша же принялась рассказывать ей, каким образом она очутилась в маленьком уютном домике на улице Попова.

Две недели назад, когда Маше стало доподлинно известно, что ее муженек уезжает на очередные учения в соседнюю область, она, дождавшись, пока отчалят от ворот части уазики с офицерами, собрала несколько тюков с одеждой, обувью, постельным бельем и оставила пока все это в их комнате, дабы не привлекать излишнего внимания соседей, которые запросто могли бы по доброте душевной сообщить по своей военной связи Виталику, что его супружница пакует вещи. После этого Маша стала дожидаться бабу Тусю с Рыжулей: дважды, а то и трижды в неделю они наведывались в Теметь, привозили почту.

Дождалась. Баба Туся, которая давно наблюдала за этой строптивой темноволосой девахой, поняла все с полуслова:

— Что, красота моя? Нажилась?

— Да, — смело глядя ей в глаза, ответила Маша. — Буду сматываться, пока его нет.

— Хорошее дело, девонька, — одобрила баба Туся. — Помогу. Твой-то кобель еще тот, вся округа знает, как он таскается.

— Помоги, баб Тусь, если можешь, — спокойно сказала Маша. — Век не забуду.

— Давай так. Ты что хотела-то?

— Посылки отправить, чтоб никто особо не видел, сама понимаешь, сразу доложат.

— Сейчас мы с Рыжулей к твоему бараку подъедем, вроде б как на колонку на вашу. Поняла? А ты в окошко-то вещи и покидай мне. Собрала хоть?

— Да, все готово, — Маша повернулась и пошла к себе.

Упрятав свои тюки в наволочки и едва завидев бабу Тусю на телеге, Маша сложила все на подоконнике и, приоткрыв окно, вышла на улицу. Обойдя барак, оказалась с тыльной его части, ровнехонько возле колонки, куда баба Туся подъехала напоить Рыжулю. Пока лошадка хлюпала из большого корыта, установленного тут специально для нее, Маша быстро перекидала свои тюки — а было их четыре — в телегу. Баба Туся накрыла их брезентом, и была, собственно, такова.

— Завтра придешь к нам на почту, все отправим с тобой, девка. Никто и знать не будет. Потом скажу, что дальше.

Назавтра Маша собралась в соседнюю деревню. Пошла себе по трассе, дело обычное. Ее догнал один прапорщик на мотоцикле с коляской, который ехал почти до места. Подвез, так всегда бывало, тоже ничего особенного, очень даже удачно.

Баба Туся шепнула:

— Пойди пока в магазин, туда-сюда. Заведующая в район собирается, скоро уедет.

Маша послушно вышла с почты и направилась в расположенный по соседству магазин хоз и промтоваров. Там она намеренно зацепилась языком с продавщицей Иркой — женой того самого прапорщика, который ее подвозил. Очень даже ладненько все получилось, никто и не догадается, что после получаса трескотни в магазине Маша может пойти еще куда-то. Она еще и заставила Ирку развернуть из упаковки набор постельного белья интересной расцветки, мотивируя это тем, что не верит в цельность рисунка. Пока разворачивали, пока любовались узором и гладили руками приятный хлопок, а потом еще и сворачивали обратно, прошло немало времени. Распрощавшись, Маша снова прошмыгнула в зданьице почтового отделения. Баба Туся уже ждала ее с мешками для упаковки посылок. Все сделали, как положено, написали адрес, заполнили квитанции, и Маша, наконец, с чувством выполненного долга оплатила посылки. Баба Туся сложила их в телегу, дабы, не привлекая внимания, отправить в район.

— Так, Маша, — вытирая руки от почтового клея, проговорила она. — Слушай. На следующей неделе сюда придет машина из района — заберет и твои посылки, и что там еще наберется. Шофер — моей племянницы муж. Скажу — будет молчать. Он поедет мимо вас по трассе. До трассы мы с Рыжулей тебя довезем, а там стой и жди его.

— А как же… — начала было Маша, однако баба Туся перебила ее:

— По времени все рассчитаем, просто будь готова в среду, чтоб вещи были собраны, сама прибранная, документы не забудь.