Читать книгу - "Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина"

оставлять надо было?! — шепотом стала отбиваться Маша. — Щас прям! Я еще и посылками отправила!

— Господи-и-и-и… — Катя покачала головой. — Ну ты даешь! Я думала, ты в одной рубашонке от него сбежала, а ты вона че…

— Ага, в рубашонке, конечно! Не в рубашонке брал, не в рубашонке и отдал!

Еще раз обнявшись с тетей Марусей, девицы уселись в машину на заднее сиденье.

— Э-э-э, нет, девушки! — запротестовал Давид. — Так дело не пойдет! Одна должна сидеть рядом со мной и разговаривать! А то усну.

— Да, Маш, — Катя толкнула подругу под ребра. — Иди вперед!

— А чего это я? — удивилась та.

— А того, что я тоже вообще-то восемь часов в самолете на шконке сначала, потом сюда еще сколько ехали! А ты на свежую голову. Давай-давай! — и она снова многозначительно ткнула Машу под бок. — И-ди, говорю!

Та, пожав плечами, пересела вперед, еще раз помахала рукой тете Марусе, и они, наконец, поехали.

Катя, чтобы немного разрядить обстановку (Машка сидела на переднем сиденье, словно кол проглотив), спросила:

— А сколько вообще сейчас времени?

— Где? — уточнил Давид. — Здесь?

— Ну да…

— Считай. Минус четыре часа от новосибирского. А там сейчас полчетвертого.

— Чего? Утра? — не поняла Катя.

— Ка-а-а-тя…. — простонала Машка. — Ну какого утра, ты что! Дня, конечно!

— А-а-а…

— Бэ-э-э-э…

Давид, улыбался и молчал, наблюдая за подружками. Так, за разговорами они выехали из города и оказались на трассе. Катя потом всю жизнь вспоминала лес по краям дороги — он действительно был словно непроходимая чаща, и это было видно даже с трассы. А уж когда они заехали по какой-то лесной дороге немного вглубь деревьев, то стало буквально не видно неба: деревья стояли стеной.

— Видишь? Видишь? — тыкала пальцем в окно Маша. — Я говорила! Тут как в сказке прям лес!

— Да вижу я, Маша, вижу! Пошли давай быстрее!

Давид дал им пять минут сбегать в кустики, а сам, выйдя из машины, потянулся до хруста в затекших плечах и немного попрыгал в боксерской стойке — разгонял кровь.

Вернувшись, они заговорщицки зашушукались, потом Катя несмело спросила:

— Дава… А у тебя сигареты есть? Мои закончились, а Машка свои там забыла…

— Конечно! — широким жестом вытащил он пачку из кармана. — Прошу! Все для вас, девушки!

Покурив, все трое снова сели в машину.

— Скоро я начну носом клевать, — сообщил Давид, выезжая на основную дорогу. — Сейчас, километров через тридцать, если я правильно запомнил, будет пост ГАИ. Там мы и остановимся.

Катя с умным видом покивала, хотя никакого поста ГАИ по дороге в Брянск, естественно, не заметила.

Мерседес несся быстрее ветра («Как там? — вспомнила Катя. — Гургулы?»), и вскорости, действительно, показался стационарный пост. Вооруженные милиционеры досматривали какую-то машину. Давид свернул на обочину метрах в двадцати от них.

— Все, я спать! — скомандовал он. — Кыш с заднего сиденья!

Маша с Катей, хихикая, выбрались из машины, захватив с собой сигареты, зажигалку и бутылку с водой, уже изрядно нагревшейся, но за неимением лучшего, востребованную — пить хотелось все больше.

На шоссе стояла тишина, время от времени нарушаемая звуками двигателей проезжающих машин. А когда никто мимо не ехал, было слышно, как в лесу то ли какая-то птица тренькает, то ли насекомые жужжат. Солнце светило, ветерок немного обдувал их плечи, и они, чуть отойдя от машины, сели в траву, прислонившись спинами к дереву. Земля была теплая, непривычно теплая для них, выросших в Сибири.

— Кать, — позвала Маша. — А он кто?

— Кто? Давид? — переспросила та.

— Ну да… Такой парень интересный… — задумчиво произнесла Маша, и Катя про себя переплюнула через левое плечо.

— Он второй пилот, Маш. Капитан.

— Военный… — то ли грустно, то ли раздраженно протянула Маша.

— Маш, — Катя посмотрела ей в глаза, — не все военные сволочи, поверь!

И она стала наконец рассказывать подруге подробно весь свой путь от Новосибирска до дома номер двадцать пять по улице Попова в Брянске.

— Маш, ты только вдумайся! — воскликнула она. — Где Новосибирск, а где Брянск! Да если бы не он, я бы в жизни до тебя не добралась!

Маша согласно кивала, сделавшись вдруг задумчивой и молчаливой. «Не иначе, думает о Давиде, — зная подругу, подумала Катя. — Ну пусть думает, пусть… Еще неизвестно, что думает он, хотя вроде разочарованным не выглядел».

Давид спал довольно долго, почти четыре часа, видимо, все-таки вымотался. Даже такой крепкий организм, как у него, вытребовал себе несколько часов сна, и девчонки, чувствуя это, не будили своего спасителя. Они уже выкурили несколько сигарет и стали курить одну на двоих, чтобы оставить в пачке хоть пару штук для Давида. Воду тоже всю выпили, и Катя решилась:

— Пойду схожу на пост, Маш, — вставая с земли, сказала она. —