Читать книгу - "Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина"

— Может, хоть чаю можно тут выпить? — предположил он. — Тебе взять?

У Кати от волнения уже тряслись губы, и она затравленно посмотрела на него:

— Н-н-нет…

Он внимательно взглянул ей в лицо и ничего не ответил.

А когда вернулся с двумя пластиковыми стаканчиками в руках — из стаканчиков торчали хвостики чайных пакетиков, — он нашел Катю сидящей на какой-то приступке возле батареи у стены. Она рыдала, закрыв лицо руками. Вокруг сновали люди, было шумно, грязно и гадко, как может быть только на автовокзале. Казалось, все беды мира сошлись в этом убогом, дурно пахнущем и обшарпанном месте — средоточии людских горестей. Давид быстро поставил чай на подоконник и присел возле нее на корточки:

— Катя! Катя, что случилось?! — воскликнул он. — Что? Кто тебя обидел?

— Никто, — ответила она тусклым голосом.

— Почему ты плачешь? Что произошло, пока я за чаем ходил?

— Все, Давид… Все… Я не поеду за Машкой! — она судорожно всхлипнула и смахнула ладонью слезы со щеки. — Все, ничего не получилось…

— Почему? Катя, да скажи же! — вышел он себя.

— У меня де-е-е-енег не хватае-е-е-е-ет… — губы ее поползли куда-то вбок, и она поспешно прикрыла лицо ладонями. — Билеты подорожа-а-а-а-али-и-и-и…

Давид подхватил ее под локти и поднял на ноги:

— Так, Катя! — быстро произнес он. — Не реветь! Мы сейчас что-нибудь придумаем! Стой здесь и никуда не уходи, поняла?

— Зачем я буду здесь стоять? — тихим голосом спросила Катя: она чувствовала себя беспомощной и слабой, а еще — полной дурой, от чего становилось обиднее вдвойне.

— Чай сторожи! — ответил он, слегка усмехнувшись. — И чтоб горячего попила! Я скоро приду.

На самом деле Давид Теймуразович Оглудзе, шестьдесят девятого года рождения, капитан ВВС и, предположительно, потомок княжеского рода, решение принял давно. Еще когда ехали с аэродрома Чкаловский, он все поглядывал на сидящую на заднем сиденье девушку: Катя выглядела как маленькая нахохлившаяся птичка, которая, к тому же, замерзла, проголодалась и вообще — отбилась от стаи. Давид решил действовать по обстоятельствам, и вот теперь понял, что без его помощи девчонка не справится.

План в его голове уже созрел, потому что он думал не только о том, как помочь Кате, а еще и о той девушке с фотографии.

Оглудзе все эти месяцы, минувшие с того самого рождественского ужина у Кати, не мог избавиться от чувства, что просто не может потерять ее. Машу. На самом деле он пока суеверно почти не называл ее по имени, особенно про себя. Девушка с фотографии — так думал он о ней.

Давид вышел из здания автовокзала, нашел глазами «мерс» своего брата и направился к нему решительно и быстро. Разговор по-грузински между ними был короткий:

— Арчил, брат, мне нужна твоя машина!

— Вах, Давид, брат, я так и знал! Сам заправишься? Держи ключи.

— Конечно, заправлюсь. Поезжай, забери коньяк, пацаны будут разгружаться вечером.

— Заберу, дядя ждет. Доверенность сам напишешь?

— Да. Привет тете Манане и девочкам.

— На обратном пути привози своих красавиц, — тут Арчил хитро улыбнулся. — К маме, обязательно!

— Если успеем.

Они обнялись и, хлопнув друг друга по плечам, разошлись. Арчил тут же поднял руку, голосуя, и, как только возле него остановился бомбила, сел в машину и уехал. Давид же, застегнув повыше молнию на куртке — во внутреннем кармане камуфляжа лежали деньги и документы, — вернулся к понуро стоящей у окна Кате.

— Ну все, Катюша! — воскликнул он. — Погнали.

Она подняла глаза и вопросительно на него посмотрела:

— Куда? — спросила она, словно догадываясь, что задумал этот черноволосый красавчик в камуфляже.

— В Брянск! — улыбнулся он. — Тебе же в Брянск надо?

— Надо… — протянула она, не веря своему счастью. — Ты купил билеты, да? Я обязательно отдам тебе деньги, Давид! Вот вернемся в Новосибирск и отдам! Часть сразу, сколько у меня есть, а остальное потом…

Как многие грузины, Давид был немного грешен той самой, в общем-то, безобидной, но все-таки слабостью: он любил красивые жесты. Поэтому промолчал и, взяв Катю за плечи, повел к выходу. Она машинально прижимала к груди свою сумку, потому что всем известно, что на этих автовокзалах сумку могут подрезать как здрасьте даже из руки, и торопливо переставляла ноги. Когда они вышли, Катя спросила:

— У нас еще есть время покурить? Во сколько автобус?

— Некогда, Катя! Покурим, когда выйдем на трассу, — ответил Оглудзе.

— Не поняла… — Катя все не верила своему счастью, хотя они уже подошли к черному мерседесу с тонированными стеклами.

— Садись давай! — рассмеялся наконец в полный голос Давид. — Прыгай на переднее сиденье!

— Как?! Я ничего не понимаю…

— Да чего тут понимать, Катенька! Поедем сейчас за вашей… Марией.

Катя, до которой, наконец, дошло, путаясь в сумкиных ручках и ремнях, обняла своего спасителя:

— Давид! Это правда? Ты поедешь со мной? На