Читать книгу - "Час тьмы - Барбара Эрскин"

перевалить все на ваши с Хью плечи. Для собственного спокойствия я должна выйти на свет и начать бороться.

– Смелое решение. – Мэгги широко заулыбалась ей. – Вы уже говорили с Майком по поводу его девушки?

Люси кивнула.

– Но я тогда очень разозлилась.

Мэгги улыбнулась:

– Бедняжка.

– А он мне не перезвонил. Я и раньше не была уверена, что мне там рады, теперь же все может пойти под откос. Не исключено, что больше Майк меня не пустит. Вдруг он окажется таким же, как Кристофер, и запретит мне заниматься биографией его бабушки? – Люси сделала недовольную гримасу. – Но я не собираюсь сдаваться. Я должна узнать, что произошло. Просто обязана! Теперь я думаю об Эви и во сне, и наяву, не могу выбросить ее из головы. Мне необходимо выяснить, что с ними со всеми случилось. Не только ради книги: просто я не успокоюсь, пока не разберусь, что там стряслось и чем все кончилось. Другого пути у меня нет. Вероятно, разумнее было бы продать картину, отказаться от гранта и забыть о биографии, но я не могу. И не буду. – Она, словно извиняясь, улыбнулась Мэгги. – Я должна сделать это ради Эви. – Люси снова помолчала. – Есть еще одно направление поисков: Джордж Марстон, младший сын Эви, еще жив. Я собираюсь встретиться с ним, если он согласится. Может, он объяснит загадку этой семьи.

23 ноября 1940 года

– Послушай меня, Эви! – Ральф поймал ее за руку, как часто делал в детстве. – Замолчи и послушай хотя бы раз в жизни!

Они гуляли в Даунсе позади фермы, подальше от чужих ушей. Небо над головой было спокойным, хотя в отдалении собирались тучи и в воздухе ощущалось напряжение из-за того, что вражеских самолетов не было видно несколько дней.

– Я хочу знать, что произошло, – продолжал Ральф. – Папа болен? Он выглядит словно на пороге смерти. Приезжал Тони? И Эдди тоже был здесь?

Эви кивнула.

– Они столкнулись. Мама говорит, что у папы проблемы с сердцем. Она, кажется, считает, что он не перенесет, если Тони снова появится здесь.

Ральф недоверчиво уставился на нее.

– Я даже не знал, что у отца плохое здоровье.

– Никто не знал. – Эви вынула из кармана комбинезона платок.

– О господи, Эви, какая неразбериха.

– Тони приехал, когда мы с Эдди разговаривали о картинах. Произошла ужасная ссора. Эдди вел себя по-свински. – Она подняла на брата глаза, и он заметил, какой бледной и исхудавшей она стала. – Я не знаю, что делать.

Ральф сунул руки в карманы, тихонько присвистнул и медленно покачал головой.

– Беда в том, что теперь это касается не только тебя и Тони, сестренка: другие люди тоже замешаны. Я имею в виду, кроме отца. Для начала, наши с Тони командиры. Меня попросили поговорить с Андерсоном относительно этого дела.

Брат искоса глянул на Эви. Увидев несчастное выражение ее лица, он передумал продолжать. Зачем мучить ее еще больше рассказами, как кто-то из своих стрелял в Тони? Ральф на несколько шагов обогнал сестру. Не Эдди ли устроил эту ловушку? Все указывало на него. Марстон ревновал, злился и с самого начала презирал Тони, но хватит ли у него влияния нанять убийцу, чтобы устранить соперника? Ральф без долгих раздумий заключил, что это весьма вероятно. У Эдди связи повсюду. Он делец и никому не позволит переходить ему дорогу. Ральф остановился, глядя на лежащие внизу сжатые поля. Все принадлежащие их семье угодья следующей весной пойдут под пашни. Выгонов больше не будет, овец не останется, лишь молочная корова, старая лошадь и свиньи. Бедный отец уже не хозяин на ферме: он не только задолжал Эдди, но и должен подчиняться приказам правительства, распахивать старинные пажити, чтобы кормить страну. Неудивительно, что папа слег.

Эви догнала его.

– Что мне делать, Рейфи?

– Пока ничего. Пусть Тони несет службу, и… – Он повернулся к сестре и схватил ее за плечи, разворачивая лицом к себе: – Смотри внимательно за Эдди. Не ссорься с ним, но и близко не подпускай. Сосредоточься на своих картинах. Это важно для блага страны и для твоего будущего. – Он помолчал, глядя ей в глаза.

Девушка кивнула.

– После войны будет много времени, чтобы думать о Тони, – продолжал Ральф. – Бои скоро закончатся, и в любом случае об Андерсоне не стоит волноваться. Он справится. У него хватит сил выжить. – Хотелось бы ему испытывать такую же уверенность, какую он вложил в эти слова. – Не нужно отвлекать его, Эви. Никому из нас это не пойдет на пользу. Если в небе потерять концентрацию хоть на секунду, можно погибнуть.

Она оторопела.

– Хочешь сказать, что я подвергаю его жизнь опасности?

Брат кивнул.

– Отпусти его. Только на время. Ненадолго.

Когда Ральф уехал, Эви устало поднялась в мастерскую и остановилась, оглядываясь. Ей нравилось здесь: когда сквозь слуховые окна падали косые лучи низкого солнца, в мастерской царило умиротворение, внушая чувство безопасности. Сюда нельзя больше впускать Эдди. Он портит атмосферу своим орлиным взглядом, рыскающим по углам, когда каталогизирует в уме ее картины и наброски, проверяет, что она сделала помимо того списка, который он для нее составил.

Девушка подошла к мольберту. На полотне с изображением сцен разрухи и разорения господствовали серый, коричневый и черный цвета. На переднем плане художница разместила мать с младенцем на руках. Оба были завернуты в синий платок, выделяющийся на общем фоне, приковывающий взгляд; платок служил безопасным теплым убежищем среди опустошения, и ребенок с безраздельным доверием тянулся к лицу матери. На заднем плане Эви набросала лица трех бойцов противовоздушной обороны, которые раздавали одеяла и чай призрачным фигурам вокруг них; они с тревогой смотрели на женщину.

Эви вдруг покачала головой. Она не подозревала, что изобразила Мадонну с младенцем. Неосознанно девушка взяла мастихин и тюбик с краской. Через несколько минут она уже погрузилась в работу, забыв обо всем вокруг: придавала цвет морю лиц, отображала в них ужас и смятение, старалась показать, как уменьшается страх, когда люди смотрят на чудо в центре картины, как тревога и потрясение тают рядом с центральной фигурой и сменяются удивлением и радостью.

Она рисовала, пока совсем не стемнело, и наконец со вздохом отложила палитру. Отошла, чтобы посмотреть на плоды своего труда, и сама не заметила, что бережно кладет руку на живот освященным веками жестом женщины, защищающей своего еще не рожденного ребенка.

Вторник, 20 августа

Вечерний короткий телефонный разговор Шарлотты с Майком вышел не слишком приятным. Майк упомянул, что находится у матери, и это немного успокоило Шарлотту, поскольку ревнивица ужасно боялась услышать