Читать книгу - "Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина"

— Медный купорос? — предположила Катя.

— Не знаю, — ответила сестрица. — Самой интересно, узнаю — расскажу. А шел он точняк из поликлиники. От дерматовенеролога, — авторитетно резюмировала она.

С тех пор прошло несколько лет, а Наташка до сих пор боялась аллей и вообще дворов, заросших деревьями и кустами. А как выйдет из-за какого куста инопланетянец? Это они так всегда говорили: иностранец — инопланетянец. Между собой. Наташкина сестра потом выяснила, из чего могла быть такая маска, и девчонки немного успокоились.

1994 год

— Ну в смысле — бьет? — снова не поверила Катя. — Ань, ну она ж не дура!

— Она не дура, конечно! — экспрессивно воскликнула Аня. — Только куда она там, в этой деревне, может пойти за помощью? Да и стыдно! Такие мужья этим как раз и пользуются: избивают или еще как-то издеваются, при этом не боятся, что она в милицию пойдет или к родителям жаловаться, потому что ей будет стыдно.

— Ой, ну что ты жути-то нагоняешь, Нюр! — отмахнулась Катя. — Машка вон какая у нас боевая, она себя в обиду не даст!

Однако Аня продолжала думать о Маше и с каждым письмом, коих приходило много, иной раз по два сразу, потому что, судя по датам, которые Маша всегда указывала в конце своих посланий, писала она буквально через день, — убеждалась, что что-то не совсем хорошее происходит в жизни их общей с Катей подруги.

В начале ноября Аня с распечатанным письмом встретила вернувшуюся с работы Катю прямо у двери:

— Катенька! Ты только послушай! — начала она.

— Ань, дай я поем сначала, а? — умоляюще протянула Катя. — Я жрать хочу, как из пулемета!

— Хорошо, иди на кухню, а я тебе читать буду! — она возмущенно трясла письмом у Кати перед лицом. — Ты только послушай!

Катя, вымыв на три раза руки (от этой привычки она потом не могла избавиться долгие годы, после мытья подъездов ей всегда казалось, что руки ее грязные, сколько бы она их ни мыла), плюхнулась за стол на кухне. В тот день в активе были блины на серой муке. Муку дали вместо зарплаты Аниному отцу — завод тогда дышал на ладан, но еще работал.

— И очень даже неплохо, Ань, — с набитым ртом начала Катя. — Нормальные блины! Ну и серые, ну и ладно, с вареньем пойдет…

— Слушай, — перебила ее Аня. — Что она пишет.

Катя, жуя, замолкла.

— Осень здесь, оказывается, теплая, совсем не такая, как в Новосибирске…

— Ты мне про осень хотела почитать?! — возмутилась Катя, хватая очередной блин с тарелки, на которой они возвышались толстенькой стопочкой.

— Да нет же! Погоди. Вот. «Девочки, мне так плохо! И я на самом деле не знаю, что мне теперь с этим делать, потому что и сказать-то, кроме вас, некому, но даже и вам стремно».

— Та-а-ак… — Катя перестала жевать, почуяв неладное. — Ну и?

— «Оказалось, что Виталик мне наврал тогда про командировку, и я до декабря в Новосибирске сидела, потому что он был якобы на учениях. А на самом деле он загулял тут с одной. Продавщицей работает в местном магазине, бабенка такая постарше нас, да и его постарше, да что там говорить — старуха она, ей уж тридцать пять исполнилось, представляете?! Разведенка. Таких тут, в части, называют „вдова погибшего героя“. Муж ее бывший давно в другой части служит или, может, совсем уволился, сейчас многие под сокращение увольняются. А она осталась при части, у нее двое детей, работает тут в магазине. Ну и крутит то с тем, то с этим. А молодые неженатые — вообще как здрасьте… Я, когда узнала, со мной шок случился! Мне девчонки рассказали, соседки по общаге. Жены офицеров тоже. Мне сначала Виталик не разрешал с ними общаться, говорил, что они все гулящие, мужья в командировку, а они тут же начинают крутить с холостыми. А то и с женатыми, типа им тут все равно с кем, от скуки с ума сходят и все такое. А потом он по правде уехал на учения, да надолго, и я с двумя девчонками сошлась поближе. Их мужья тоже тогда на учения уехали. Нормальные девки, у них дети. И не гуляют они ни с кем, дома сидят. Так только, в магазин, да за молоком в деревню. Ну и меня с собой позвали как-то, видят, что я одна сижу, как сыч. А потом мы с ними за грибами решили в лес сходить. Ой, девочки! Какие тут леса! Вы не представляете! В Сибири такого нет. Вот как в сказке: идешь, а деревья стеной стоят, ствол к стволу! И не березы и елки эти наши, а всякие дубы и еще какие-то, я таких деревьев и не видела никогда. Вот это действительно чаща! Непроходимая. Я раньше думала, в сказках привирают про непролазные леса, а оказывается, правда. И волки, говорят, тут водятся. Однажды в часть зимой забежала стая, девчонки рассказывали, они тут уже по три года служат. Хорошо, мужики все при оружии. Напугали их выстрелами, они удрали обратно в лес. Ну и вот, мы пошли за грибами, тут, недалеко совсем, чтобы не заблудиться. Пока шли, они мне и рассказали про Виталика и эту, из магазина. Намекнули, что не исключено, что он и сейчас к ней похаживает. И что к ней многие ходят, особенно неженатые, конечно. Меня чуть удар не хватил, девочки. Я ревела всю ночь, а