Читать книгу - "Оллингтонский Малый дом - Энтони Троллоп"

– Я сделал глупость, леди Де Курси.

– Да, разумеется, я ничего худшего не имела в виду. Да, вы поступили глупо – бездумно забавлялись и, возможно, были слегка уязвлены тем, что некая дама не сдалась так быстро, как хотело ваше высочество. Что ж, вы понимаете, что это следует уладить как можно скорее. Я не хочу задавать неделикатных вопросов, но если у молодой особы и впрямь остались какие-то иллюзии, что это было всерьез, не считаете ли вы необходимым немедленно их развеять?

– Разумеется, маменька, он это сделает.

– Разумеется, вы это сделаете, и для Александрины будет большим утешением узнать, что вопрос улажен. Вы слышали, что́ леди Джулия говорит почти без передышки. Конечно, Александрину не заботит, что говорит старая дева вроде леди Джулии, однако для всех лучше, чтобы слухам положили конец. Если граф услышит, он может, знаете ли… – И графиня покачала головой, полагая это самым доходчивом способом намекнуть на возможные действия графа.

Кросби не находил в себе сил откровенно говорить с графиней о Лили, но пробормотал, что, конечно, сообщит мисс Дейл обо всем как можно скорее. Он не мог сказать, когда точно напишет и напишет ли ей или ее матери, но, безусловно, займется этим сразу по возвращении в город.

– Если так будет проще, я могу написать миссис Дейл, – сказала графиня.

Однако на такое мистер Кросби категорически не согласился.

Затем было сказано несколько слов про графа.

– Я все сообщу ему сегодня, – пообещала графиня, – и вы сможете зайти к нему завтра утром. Вряд ли он будет говорить очень много, и, возможно, он сочтет – вы не обидитесь на меня за такие слова, – что Александрина могла сделать партию получше. Однако не думаю, что он будет сильно возражать. Разумеется, предстоит обсудить брачный договор и так далее.

Затем графиня ушла, и Александрина на полчаса осталась с женихом. К концу этого получаса он отдал бы все на свете, чтобы вычеркнуть из жизни последние сутки. Однако надеяться было не на что. Кросби, без сомнения, мог бросить Лили Дейл, но он знал, что не может бросить леди Александрину Де Курси.

На следующее утро в двенадцать он имел разговор с ее отцом, и разговор этот был весьма неприятным. Кросби провели к графу. Великий пэр стоял на коврике у камина спиной к огню, засунув руки в карманы брюк.

– Так вы намерены жениться на моей дочери? – спросил он. – Я, как видите, не вполне здоров; я редко бываю вполне здоров.

Последние слова были ответом на вежливый вопрос о самочувствии. Кросби протянул графу руку с такой решительной настойчивостью, что будущий тесть в конце концов соблаговолил ее пожать.

– Если ваше сиятельство не возражает. По крайней мере, она разрешила мне обратиться к вам.

– У вас ведь, насколько я понимаю, нет состояния? У нее нет никакого; вам, конечно, это известно?

– У меня есть несколько тысяч фунтов, и, я полагаю, у нее столько же.

– Примерно столько, чтобы вам двоим не умереть с голоду. Меня это не заботит. Можете жениться на ней, если хотите, только имейте в виду, я глупостей не потерплю. Вчера утром ко мне приходила старуха из тех, что гостят в доме, и рассказывала про какую-то другую девицу, которую вы одурачили. Мне плевать, сколько раз вы проделывали такое раньше, но если вздумаете шутить такие шутки со мной, то сильно пожалеете.

На это Кросби ничего ответить не мог, но постарался убраться из комнаты как можно скорее.

– О тех крохах, что у вас есть, лучше поговорить с Гейзби, – сказал напоследок граф, после чего выбросил эту тему из головы, без сомнения воображая, что совершенно выполнил долг перед дочерью.

На следующий день Кросби предстояло уехать. В последний вечер, незадолго до обеда, его подстерегла леди Джулия, весь день расставлявшая ему ловушки.

– Мистер Кросби, – сказала она, – позвольте вас на одно слово. Это правда?

– Леди Джулия, – ответил он, – я решительно не понимаю, отчего вы допрашиваете меня о моих личных делах.

– Очень хорошо понимаете, сэр. Бедная молодая леди, у которой нет ни отца, ни брата, моя соседка, и ее друзья – мои друзья. Как старая женщина, я имею право за нее вступиться. Если это правда, мистер Кросби, то вы поступили как негодяй.

– Леди Джулия, я категорически отказываюсь обсуждать с вами этот вопрос.

– Я расскажу всем, какой вы негодяй, непременно расскажу. Негодяй и жалкий слабый глупец. Она была для вас слишком хороша.

Кросби поспешил вверх по лестнице, но леди Джулия, стоя на площадке, продолжала громко, чтобы отступающий враг не пропустил ни слова.

– Нам положительно надо избавиться от этой старухи, – сказала Маргаретте графиня, слышавшая весь разговор. – Она позорит себя и не дает житья никому в доме.

– Она сегодня утром ходила к папе.

– И ничего этим не добилась, – заявила графиня.

Назавтра Кросби вернулся в город, но еще до отъезда из замка он получил третье письмо от Лили Дейл. «Я надеялась, что сегодня утром почтальон принесет мне письмо, и огорчилась, когда ничего не пришло, – писала Лили. – Однако я знаю, что в Лондоне ты вновь станешь пай-мальчиком, поэтому не буду тебя бранить. Бранить тебя! Нет, я никогда не стану тебя бранить, хоть бы ты не писал месяц».

Он трижды отдал бы все, чем владел, чтобы стереть поездку в замок Курси из фактов своей прошлой жизни.

Глава XXV. Адольфус Кросби проводит вечер в клубе

Покуда кучер вез его в гостиничной коляске на станцию, Кросби невольно вспоминал другое утро, менее двух недель назад, когда уезжал из Оллингтона; и, думая об этом, знал, что он подлец. Александрина не вышла из дома его проводить, не следила взглядом за его удаляющейся фигурой. Поскольку выезжал он не рано, Александрина сидела с ним за завтраком, но за столом были и другие люди, а когда Кросби поднялся, она лишь ласково улыбнулась и подала ему руку. Уже условились, что он проведет Рождество в Курси, как должен был провести в Оллингтоне.

Леди Амелия из всего семейства выказывала ему больше всего расположения, и, возможно, лишь ее расположение и впрямь чего-то стоило. Она не отличалась особым умом или благородством чувств. В начале жизни она твердила всем, что отцовский титул и материнская знатность обязывают ее держаться своего круга, тем не менее в тридцать три вышла за отцовского поверенного при обстоятельствах, не то чтобы делающих ей честь. Однако долг жены и матери она исполняла упорно и целеустремленно и теперь, когда