Читать книгу - "Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина"

— Он ушел, и, наверно, ему все-таки легче, чем мне. Ненавижу…» И вдруг она поняла, что так измучилась без него за эти четыре месяца, что сил ненавидеть не осталось, и заплакала. Заплакала навзрыд, как могут плакать только беременные — ей было так жалко себя, будущего ребенка, Малышку, Зайку, а заодно и Борисова, что он пьет, потому что несчастный, и Аньку, что она в семнадцать лет потеряла и любимого, и нерожденное дитя, и Мусю, у которой нет куклы Барби, а она хочет ее безумно, а Ирка орет постоянно, что денег нет даже на хлеб, не то что на Барби всякие…

«А мучиться без него, — вдруг подумалось ей, — всю жизнь… Что же делать мне, господи! Как и где найти силы жить, без него жить? Всего четыре месяца прошло, а я уже устала от этих мук. Как же я дальше-то буду?»

Почему-то ей не приходила в голову спасительная мысль о том, что рано или поздно все проходит. И это пройдет.

Так и стояла Катя возле какого-то столба на перроне, сквозь пелену слез наблюдая за броуновским движением людей вокруг себя, замерзая в холодной курточке на «рыбьем меху» и пряча руки в рукава, как в муфту. Ребенок, чувствуя ее настроение, начал пинаться, и Кате совсем заплохело. Потому что, возможно, кому-то нравится, когда их пинают пятками в живот, пусть и с обратной стороны, а ей, Мороз Екатерине Николаевне, это совершенно не нравится. «И нечего рассказывать мне, — возмущенно думала Катя, машинально поглаживая живот, — про счастье материнства. Да!»

Регина Ивановна, выслушав дочь, сложила руки на груди и раздраженно спросила:

— Чем ты думала?

Катя угрюмо молчала, про себя отметив, что ничего иного от матери, собственно, и не ожидала.

— И что ты теперь намерена делать? У тебя нет работы! На что ты собираешься жить? — распалялась мать. — На что?!

И тут Катю вдруг прорвало — видимо, беременность сказалась на ее нервной системе, да и расставание с Сашей еще совсем свежей раной, кровоточащей и болезненной, не давало ей ни сосредоточиться, ни успокоиться:

— А ничего? — закричала она. — Ничего, что когда нам не на что было жить, я пошла работать? Потому что на твое пособие по безработице, которое ты громко именуешь зарплатой, жить было нельзя? Это — ничего?! Другие учиться пошли, их родители кормили-поили и, что характерно, мама, одевали!

— Ты дрянь!!! — завизжала Регина. — Дрянь и потаскуха!!! Как можешь ты меня попрекать!!! Как ты можешь?

— Да легко! — ответила Катя. — Легко.

— Ты! — снова заверещала мать. — Ты, выросшая в семье интеллигентных людей! Ты что, не понимаешь, что я не могу идти куда-то подрабатывать! Я — творческий человек!

— Ну да, — делано согласилась Катя. — А я — могу. Я могу хоть куда идти подрабатывать.

— Вот и иди! — Регина начала нервно шагать из кухни, где они, с позволения сказать, беседовали, в коридор.

«Взволнованно ходили вы по комнате и что-то дерзкое в лицо бросали мне», — совершенно не к месту вспомнила Катя, до того напыщенно и манерно, впрочем, как всегда, вела себя ее мать.

— Иди! И работай, раз ты такая… дура! На меня, — она вскинула подбородок и сложила на груди руки. — Можешь не рассчитывать!

— Да я и не рассчитываю, — тихо ответила Катя.

— Тогда что ты от меня хочешь? — чуть менее раздраженно спросила та.

— Просто поставила тебя в известность, — сказала Катя.

— Меня мало это интересует, Катерина, — жестко произнесла Регина Ивановна. — Я, как ты знаешь, вся в творчестве, я работаю, и работаю серьезно… Мне не до пеленок и режущихся зубов. Да и бабкой становиться я не очень-то жажду. Мне всего сорок шесть, и я, возможно, еще когда-то встречу…

— Да кто с тобой жить станет!!! — Катю аж затрясло. — С твоим-то характером! Дураков нет, мама!!!

— Ты сама дура! — заорала в ответ ее интеллигентная мать. — Рожать в таком возрасте! Всю жизнь себе испортила!

— Так ты сама меня родила ровно в таком же возрасте, — поразилась Катя.

— Я была замужем! А ты в подоле притащила!

— Ну, в подоле так в подоле, — с тихой яростью произнесла Катя. — Отольются, мама, кошке мышкины слезки…

— Что?! Да как ты смеешь, мерзавка!!!

— Все, пока, — Катя вышла в коридор и стала обуваться. — Иди, закройся.

После Нового года, который Катя встречала с Ирой, Васей и Мусей — кошку Зайку и собаку Малышку она тоже взяла с собой в гости к соседям, и было им всем так хорошо друг с другом и так весело, что Катя даже немного успокоилась, — потянулась холодная, сумрачная и абсолютно безнадежная во всех отношениях зима. Работу найти было невозможно, и только однажды Кате повезло: позвонила Валюшка — машинистка из «Утреннего города» — и попросила помочь с халтурой:

— Ка-а-а-ать? — позвала она в телефонной трубке. — Ты там как? Работаешь?

— Нет, Валь, — стараясь казаться как можно более беззаботной, ответила Катя. — Сейчас не работаю пока. Решила дома посидеть.

— А! — Вале было некогда. — Слушай, у меня тут два диплома образовались сразу. И обоим надо срочно. Возьмешься? Я совсем не успеваю, а терять