Читать книгу - "Сны наяву - Лора Хэнкин"

ему удается сесть, он еще не вполне приходит в себя, но, слава богу, жив.

Мы стоим бесполезной толпой, заламывая руки и разговаривая тихими голосами. Почему трагедия всегда заставляет свидетелей понижать голос? Не похоже, что если мы будем говорить тихо, это на что-то повлияет, но все равно мы шепчемся друг с другом.

Примерно через полчаса Кайлу, ассистенту Майкла, звонят. Он жестом привлекает внимание.

– Сердечный приступ не очень серьезный. Он поправится.

Люди облегченно вздыхают, раздается даже несколько полушутливых возгласов.

– Некоторых мы попросим остаться, но все остальные должны пойти домой и немного отдохнуть. Очевидно, что все вы стали свидетелями весьма травмирующего случая, так что, пожалуйста, примите меры, чтобы вернуться в норму.

Он отсылает хор, участников хора, ассистентов по продакшену и всех остальных ниже определенного уровня. Они как раз покидают репетиционную базу, обеспокоенные и смущенные, когда появляется мистер Атлас с несколькими представителями корпорации, явно чтобы встретиться с руководством съемочной группы, нами четырьмя и несколькими важными актерами второго плана.

– Хорошо, – начинает Кайл, окидывая комнату взглядом, чтобы убедиться, все ли статисты уже ушли.

Кайл – мягкий, нервный человек, почти мальчик, моложе нас, и он явно подавлен свалившейся на него ответственностью. Майкл не захотел включать в съемочную группу второго опытного режиссера, потому что ему нравится держать все в своих руках. В этом он не изменился – всегда берет какого-нибудь неоперившегося юнца под предлогом того, что уж он-то научит его всему, а на самом деле просто не хочет конкуренции на съемочной площадке.

– Мистер Атлас?

Мистер Атлас уже сидит на стуле; когда Кайл обращается к нему, он сплетает пальцы на колене.

– Майкл поправится. Но ему нужно остаться в больнице на день или два, врачи должны понаблюдать за его состоянием. После чего ему понадобится несколько дней для того, чтобы полностью прийти в форму.

У всех на кончике языка вертится один и тот же вопрос, но никто не хочет задавать его, чтобы не выглядеть черствой, корыстной сволочью. Наконец руку поднимает Саммер.

– Что случившееся будет значить для нашего «воссоединения»?

– Его придется немного отложить, верно? – спрашивает Лиана. – До него осталась пара недель, а половину из этого срока Майкл не сможет работать. Шоу не будет толком подготовлено, а мы же не хотим выглядеть…

– Отложить шоу довольно сложно, – отвечает один из высокопоставленных сотрудников корпорации. – Рекламодатели, которые уже оплатили места в нем, вряд ли пойдут на это.

– Но ведь они наверняка хотят, чтобы шоу получилось хорошим, верно? – спрашиваю я.

Еще не договорив до конца, я осознаю, что эти и бровью не поведут даже при виде зрелища сходящего с рельс поезда, особенно если оно соберет достаточное количество зрителей.

– Мы не можем перенести дату выступления, – говорит Ноа. – У меня есть уже другие обязательства с жесткими сроками.

Он смотрит на мистера Атласа.

– Да, – говорит мистер Атлас словно бы сам себе. – Возможно, нам всем сейчас не помешает немного хороших новостей.

Он встает.

– Я доверяю всем собравшимся здесь. То, что вы сейчас услышите – абсолютно конфиденциальная информация.

Он подходит к креслу Ноа, кладет руку на его плечо, как дядя, гордый племянником. Саммер, которая сидит рядом с Ноа, он едва удостаивает взгляда. На самом деле он почти не замечает ее с момента нашего «воссоединения». Все еще злится на нее за то, что она убила шоу – его шоу! – которое могло стать самым прибыльным за всю историю корпорации, и не может примириться с ее последующим поведением.

– Дату выхода в эфир нужно оставить прежней. Сразу после этого Ноа отправляется в рекламный тур. Потому что во время трансляции мы сообщим, что он будет сниматься в «Снежном Леопарде».

Ноа вежливо улыбается нам. Я смотрю на Саммер, которая впервые об этом слышит. Она застывает на месте, а остальные члены съемочной группы и актеры разражаются радостными возгласами и аплодисментами, кто-то встает, чтобы похлопать Ноа по спине.

Я представляю, какие мысли сейчас крутятся в ее голове. До Ноа станет совершенно невозможно добраться. Толпа обрадованных людей окружает его. Саммер, Лиана и я остаемся на своих местах, Лиана хлопает в ладоши, но слабо, придавленная новостями и похмельем.

В моем кармане жужжит телефон. Михир. Люди все равно поглощены тем, что выспрашивают у Ноа всякие подробности. Я извиняюсь и выбегаю в коридор. От страха у меня скручивает живот. Михир сейчас еще должен быть на работе, для нашего обычного созвона еще рано.

– Привет, я не могу долго говорить, тут полярная лисичка скачет по головам и машет всем хвостиком. Что случилось?

– Я видел фотографии, где папарацци набросились на Лиану. С ней все в порядке?

– Не знаю. Это полный мрак, конечно.

Он издает звук сочувствия. Затем у него перехватывает дыхание. Он пытается собраться с силами, чтобы продолжить. Обычно один только звук его голоса успокаивает меня. Но не сегодня.

– Что-то еще случилось? – спрашиваю я, хотя уверена, что уже знаю ответ.

– Я также видел фотографию тебя и Ноа. И все, что об этом пишут.

– Ох.

– Я не шарился по сети в поисках его или чего-то такого, но моя мама обожает собирать сплетни в сети, она очень сильно забеспокоилась и позвонила мне. Наверное, мой двоюродный брат рассказал маминой сестре, та рассказала ей, и… Я стараюсь не принимать это близко к сердцу. Но мне раньше никогда не приходилось оказываться в ситуации, когда толпа каких-то людей в сети, которых я даже не знаю, имеет свое мнение об отношениях, в которых я нахожусь. Притом каждый – свое. Понимаешь? Я ненавижу быть подозрительным, ревнивым придурком, но меня словно заклинило на этой фотке, тем более после того, как мы поговорили в аэропорту… Он – не тот узел, развязать который ты вернулась?

– Нет. Клянусь, я вернулась не из-за него.

– Окей, – с облегчением в голосе говорит Михир.

На мгновение я думаю, что мы выпутаемся из этого без потерь. Но потом он продолжает:

– И я ненавижу себя за то, что спрашиваю об этом, но просто чтобы мне окончательно перестать сомневаться… Между вами ведь ничего не было, так?

Я прислоняюсь головой к холодной кафельной стене. Так легко дать ему тот ответ, который он хочет услышать. Но я не могу этого сделать. Возможно, я не говорила ему всего, но лгать я не буду.

Я сглатываю.

– Один раз.

31

2005

В ночь после нашего финального выступления все внимание было приковано к Саммер, попыткам минимизировать ущерб и бешеным переговорам. Лиане, Ноа и мне сказали оставаться