Читать книгу - "Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина"

здороваться с морем. Тетя Лида, которая на первый раз пошла племяшку проводить, смеялась, когда та сначала трогала руками краешек прибоя, не веря своему счастью, а потом просто упала в волны прямо в платье, раскинув руки, и поплыла вдоль берега. Маша видела море впервые в жизни.

— Ох ты, горюшко ты мое сибирское, — хохотала тетя Лида. — Все платье соленое будет! Маша-Маша…

— Ничего, теть Лид, я постираю! Море! Я вижу море!

На следующий день приехали ребята из стройотряда — не все, но довольно большая группа, человек двадцать, и Маша, присоединившись к ним, пошла осматривать плацдарм своей будущей трудовой деятельности. Плацдарм оказался внушительным: первой бригаде, как стали называть их директор и завхоз, следящие за порядком на будущей базе отдыха, в которую должен был окончательно превратиться санаторий после уборки и расстановки мебели в номерах, предстояло отмыть и полностью подготовить к приему отдыхающих два корпуса. Студенты взялись за дело с энтузиазмом, но довольно-таки бестолково: никто не знал, как правильно организовать процесс. Маша, проработавшая к тому времени на производстве уже четыре года, некоторыми навыками в этом направлении все-таки обладала. Она и убедила ребят и девчонок в том, что надо распределить комнаты по небольшим группам — три-четыре человека — и готовить каждую комнату «под ключ». Работа пошла споро: сначала отмывали стены, окно, балкон, потом пол. Затем вешали уже поглаженные шторы. После — шли все вместе на склад и приносили оттуда мебель, расставляли ее, и, наконец, стелили коврики и заправляли постели. Работа группой позволяла делать несколько дел сразу — кто-то отмывал стены и санузел, а кто-то гладил белье и шторы. Потом менялись, так и шли упорно по длинному коридору корпуса, комната за комнатой.

Весь стройотряд жил в одном из еще не отремонтированных корпусов, а Маша — у родной тети, с комфортом. Тетя Лида была младшей сестрой Борисова, еще довольно молодой и очень милой женщиной, а вот детей у них с мужем не было. Лидия полюбила племянницу, которую раньше, до своего приезда в Новосибирск (она привозила на операцию в клинику Мешалкина свекровь) и не видела ни разу. Вечером Маша приходила с работы, приводила себя в порядок — летний душ за день нагревался прекрасно, а после ужина бежала к морю. Каждый день! Оно вызывало у нее такой восторг, что Мария ничего с собой поделать не могла, и свидание с морем не пропускала. Студенты недели через две перестали бегать на море каждый день, потому что начались танцы, гульки, какие-то прогулки под луной и тому подобные интересные вещи. Маша же не изменяла своей традиции, и частенько вечерами, когда солнце потихоньку начинало клониться к закату, и лучи его становились золотистыми и не такими жаркими, как днем, оказывалась на пляже одна, без подружек.

Вот тут-то и начались свидания не только с морем, но и со старшим лейтенантом Куриленко. Он давно заприметил эту стройную высокую брюнетку, но подойти все никак не получалось — слишком много было вокруг нее подружек и парней. Но как только Маша пару раз пришла на море в одиночестве, Виталик быстро этим воспользовался — девушка ему очень понравилась.

Собственно, как и многие военнослужащие люди, он быстро взял, что называется, быка за рога: сделал предложение. Провел рекогносцировку, понял, что девчонка стоящая, цельная, и хозяйка хорошая. Как-то пошел провожать до теткиного дома, а Маша пригласила зайти и на летней кухне усадила пить чай с пирогами. Пироги оказались такими вкусными, что старлей Куриленко от удовольствия аж взвыл: «Кто пек?» Маша спокойно и даже слегка удивленно ответила, что, мол, сама пекла, а что такое?

Одним словом, развивалось все, в общем-то, хорошо, Маше этот высокий крепкий блондин с голубыми глазами, в которых плескалось море, тоже понравился, чему сама она удивилась. Не ожидала от себя такого рассудительная и спокойная Мария. То ли повлияло море в глазах Виталика, то ли и правда влюбилась, но согласие на брак дала почти сразу — подумала для вида пару дней.

Продружив все лето, они расписались перед Машиным отъездом. Тетя Лида в сельсовет пошла с ними, утирала глаза платочком с мережкой, а дядя Игорь был в рейсе. Позвали девчонок и парней из стройотряда, да и из воинской части ребята были, но все только самые близкие. Свадьбу делать было особо не на что, да и не хотели молодые: посидели у тетки на летней кухне совсем небольшим составом, человек десять с обеих сторон. Надо отметить, что это была не только свадьба, но и смотрины — молодые офицеры выбирали себе невест.

Маша поехала домой — собираться, увольняться с фабрики, брать пока академический отпуск в институте, а старший лейтенант Куриленко вскорости тоже убыл из военной части, расположенной рядом с поселком Дружба. Поехал к новому месту службы, в Брянскую область, в часть, что дислоцировалась на самой границе с Белоруссией.

К октябрю Маша завершила все свои дела в Новосибирске, однако уехать ей удалось только в середине декабря, поскольку мужа отправили на учения, и он успел позвонить в Новосибирск, предупредил Машу, чтобы не торопилась. «Я вернусь и позвоню тебе, слышишь, — кричал Виталик, словно звонил с другой планеты. — Что ты сейчас-то поедешь, ни встретить тебя, ни устроить! Комнату дали, Маш! Там ремонта — ужас!» После чего связь оборвалась.

— Вот, Маня! — с интонацией графа Калиостро, когда тот в фильме Марка Захарова морочил головы доверчивому дворянству, разглагольствовала Анжела. — Это тебе не на ЦК твоем Союза имени швейников добрым людям брак отглаженный втюхивать… Это муж — военный! В любой момент — чик, собрался, и поминай, как звали, на непонятно какой срок…

— Не отглаженный, Энджи, — упрямо возражала Маша. — А отутюженный!

— Да без разницы, Мань! Главное — суть!

В результате, когда Виталик объявился в самом конце ноября, Маша со вздохом отдала ключи от квартиры Ане, той было ближе всех ходить проверять Борисова, поскольку жили они с Машей в одном доме. Смешную кошку Зайку — обладательницу