Читать книгу - "Дорога в Аризону - Игорь Чебыкин"

Так же и с Верой в Бога. Вера в Бога неизмеримо сильнее и выше знания о Нем. Хотя без знания, конечно, тоже не обойтись. Но любое знание основывается на фактах, доказательствах, эмпирике. Это та почва, без которой оно не может расти. Вера же может расти там, где не растет ничто другое. Она сильна и неистребима сама по себе, без полива, подпитки и унавоживания. В минуту опасности человек, вооруженный знанием, но не Верой, не станет рисковать жизнью во имя своих идеалов или других людей. Верующий же человек без раздумий пожертвует собой, если того потребует его Вера. Нет такого проявления самоотверженности и самопожертвования, на которое был бы не способен верующий человек". — "Это не вера, это уже фанатизм!". — "Фанатизм направлен, прежде всего, против тех, кто не разделяет веру фанатика. Фанатизму нужны враги. Фанатизм — это ненависть, не оставляющая места для любви, а, стало быть, — для Бога и веры в него. Фанатизм — это насилие и разрушение, Вера — любовь и созидание. Фанатизм взрывает храмы, Вера возводит их". — "Хм, а как же тогда князь Владимир? Тот, который Красное Солнышко? Он, как известно, Киевскую Русь крестил насильно, а идолов языческих приказал жечь и мечом рубить". — "До своего обращения в христианство Владимир был диким язычником, развратником и убийцей. Если ты читал Карамзина, то знаешь, что по свидетельству летописцев, у Владимира было 800 любовниц и наложниц — и девушек, и замужних женщин. Кровь и блуд были главными и единственными удовольствиями его жизни. И ты хочешь, чтобы такой человек в один миг стал истинным христианином? Вряд ли это было возможно. Князь Владимир — не апостол Павел. А дорога к Богу — самая длинная дорога на свете, она продолжается всю жизнь. Хотя ближе Бога никого нет: он всегда рядом с человеком". — "Ага, и при этом его никто никогда не видел!". — "Как это никто не видел? Как можно не видеть Бога, когда он повсюду? Я же тебе говорю: природа вокруг нас и сам человек созданы Богом, поэтому Бог — в каждой травинке, в каждой живой клеточке". — "А, то есть, для вас Бог — это силы природы? Тогда вы — язычник, Константин Евгеньевич. Так бы сразу и сказали". — "Я — христианин, а не язычник". — "А что ж вы мне тогда о природе рассказываете? Верующие же считают, что человек… как это… создан по образу и подобию Бога. Так? Значит, Бог, по этой логике, выглядит так же, как и человек. Так? Ну, так?". — "Под образом и подобием подразумевается не столько внешнее соответствие, сколько наличие у человека бессмертной души и способности любить". — "Но в церкви ведь рисуют Бога на стенках и на потолке в образе человека! Значит, и внешнее соответствие тоже подразумевается. Иначе зачем бы тогда рисовали? Вот я и спрашиваю: такого Бога, который выглядит, как человек, кто-нибудь когда-нибудь видел? Никто!". — "О Боге, который принял облик человека и прожил земную жизнь, как раз и повествует Евангелие". — "Опять вы мне про эти книжки, Константин Евгеньевич!.. Они были написаны невесть когда невесть кем, и все, что в них написано, проверить невозможно! А в современной жизни Бога кто-нибудь видел, а?". — "Конечно. Но Бог является не всем, а лишь тем, кто, действительно, верует в него". — "Ну, вот вы же верите". — "Стараюсь верить по мере сил. Хотя до истинно верующего человека мне еще далеко". — "Ну, неважно!.. Не уходите, пожалуйста, в сторону! Все равно же верите, так ведь? И что? Видели вы Бога?". — "Нет, мне Бог пока не являлся". — "То-то!". — "Подожди. Во-первых, я надеюсь, что "пока" не являлся, а во-вторых, претензии здесь нужно предъявлять не Богу, а мне. Значит, я маловер. Значит, не готов еще к встрече с Богом. Однако голос Его я слышу часто. И этот голос уже неоднократно уберегал меня от необдуманных и неправедных поступков в жизни". — "Вы, наверное, удивитесь, Константин Евгеньевич, но я тоже слышу такой голос. Это называется внутренний голос". — "Для тебя это внутренний голос, для меня — голос Бога".

"Я прошу прощения, что вторгаюсь в вашу беседу, — на пороге кухни появилась Антонина. — Константин Евгеньевич, дочки хотят пожелать тебе спокойной ночи". Географ, извинившись перед гостем, пошел вслед за женой в комнату.

Глава 26

Толик встал и с наслаждением потянулся. Ох, и верткий этот Княжич: никак не ухватить! А ухватить очень хочется. В пылу спора Тэтэ забыл о том, зачем пришел в этот дом, и как только Костя вернулся на кухню, снова ринулся в атаку. "Константин Евгеньевич, вот вы мне тут про великих ученых рассказывали, которые якобы в Бога верили. Ну хорошо, не "якобы", а — верили, — он примирительно поднял руки. — Но ведь это когда было-то? Когда наука находилась в зачаточном или недоразвитом состоянии. Но сегодня, когда люди уже больше двадцати лет в космос летают, как можно верить во все эти басни?". "Кстати, о полетах в космос, — Костя опять улыбнулся и ущипнул себя за бороду. — А ты знаешь, что 12 апреля, в день, когда Гагарин полетел в космос, православная церковь чтит память Иоанна Лествичника — святого, написавшего богословское сочинение "Лествица небесная", то есть — лестница в небо. Занятное совпадение, правда? Лестница в небо — и первый полет в космос. Хотя, может быть, и не совпадение". "Нет, ну, Константин Евгеньевич!.. Это невозможно!.. — юный богоборец всплеснул руками и засмеялся. — Невозможно с вами спорить! Ничем вас не проймешь! На все у вас найдется ответ! Ценное качество, признаю. Из вас, наверное, классный адвокат бы вышел. Или дипломат. И, тем не менее, меня вы, увы, не убедили. Так что, предлагаю ничью. Поживем — увидим, кто из нас прав. Или нет (он прыснул): УМРЕМ и увидим, кто из нас прав. Если прав я, то мы умрем, и ничего не будет. Ничего и никого. А если правы вы…". — "Да, что же будет тогда?". — "Что будет тогда?.. Тогда… Погодите, погодите… Я, кажется, понимаю, к чему вы клоните. Вы хотите сказать, что человек, который верит в Бога, в любом случае ничего не теряет? Если Бога нет, то после смерти человек просто исчезнет, как сгоревшая свечка — и все. А если Бог есть, то у человека имеется алиби: в земной жизни он же верил в Бога. То есть, вы верите в Бога как бы на всякий случай? На всякий пожарный случай, да? Удобно, ничего не скажешь!". — "Господь с тобой, Анатолий,