Читать книгу - "Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина"

— Да ничего, Кать! Просто я в курсе. Мы с Виталиком тебе жениха найдем, раз этот твой… Ну от которого ребенок…

— Маша! — поразилась Катя. — Ты? Жениха найдешь?

Машка была всегда в отношениях с противоположным полом немного диковатой: парни у нее были, с одним, звали его Женей, она даже дружила довольно долго, почти год, однако держалась она всегда как-то обособленно. «Вот я, а вот — они», — говорила она подругам. Катя всегда завидовала Маше, потому что та никогда не влюблялась и не растворялась ни в парнях, ни в отношениях с ними, в отличие от самой Кати. В школьные годы она вечно втюхивалась в каких-то совершенно не подходящих ей персонажей, а потом долго и муторно отходила от отношений с ними, задалбливая подруг вопросами: «Ну почему, девочки? Я не понимаю, что было не так?» и тому подобными воплями.

Единственным нормальным и достойным оказался Саша… Она так ненавидела его в ту ужасную осень, что исступленное сознание выдало финт: Кате вдруг стало казаться, что она забыла Сашу и вычеркнула его из памяти, однако даже это не умаляло тот факт, что Корольков был самым-самым.

— Ой, ну конечно, Кать! — радостно ответила Маша. — Там, в воинской части, знаешь, сколько парней неженатых!

— С ума сойти, — пробормотала Катя, а про себя подумала, что Машка, видимо, совсем умом тронулась, настолько все это было на нее не похоже.

Маша познакомилась с Виталиком в том самом поселке Дружба, где она работала все лето. Роман развивался стремительно, и в августе, уже перед отъездом, они расписались в местном сельсовете. Военная часть, где служил старший лейтенант Куриленко, базировалась рядом с поселком.

— Маня, ну ты расскажи, как ты с ним познакомилась? — было первое, что спросили подруги, когда Маша, вернувшись в Новосибирск замужней дамой, сообщила им об этом важном событии.

— Ой, девочки! — начала Маша. — На пляже!

— Господи… — пробормотала Катя, с недоумением глядя на подругу. — Что ж такое…

— А что, Катя, такого? — удивленно улыбаясь, проговорила Мария. — Там такой песочек… М-м-м… Очень хороший пляж!

— Да при чем здесь пляж! — вышла из себя даже мягкая Анюта. — Соберись, тряпка! Про него расскажи уже нам!

— Про кого? — снова идиотски заулыбалась Маша.

— Ну про мужа своего! Маня, блин! — не выдержала Наташка. — Совсем уже!

— А!

— Бэ! — хором ответили подруги, и Маша начала свое повествование.

Приехала она к тетке, оказавшейся очень приятной, в отличие от ее братца, Машиного отца Борисова, в самом начале июня. Добиралась, действительно, в плацкартном вагоне, где проводником был теткин муж, дядя Игорь.

В те благословенные времена плацкартный вагон в поезде дальнего следования можно было смело назвать филиалом ада на земле. Грязь, та самая специфическая вонь, которая бывает только на вокзалах и в поездах, духота, торчащие с каждой полки ноги — далеко не всегда благоухающие… Публика в таких вагонах ехала настолько демократичная, что оторопь брала. Какие-то граждане, освободившиеся из мест не столь отдаленных, варящие чифир в эмалированных кружках на плитке у дяди Игоря. Челноки — нервные, дерганые, постоянно проверяющие на третьих полках и под нижними местами свой товар в клетчатых сумках. Семьи с детьми, возле полок которых вечно стояли детские горшки с какашками. Командировочные с коньяком, постоянно пристающие ко всем женщинам старше пятнадцати и моложе шестидесяти лет. Бабушки — божьи одуванчики («Вот откуда и куда такие едут», — вечно думала Маша). Обязательно в вагоне присутствовала городская сумасшедшая, вещающая о карме и эзотерике, пока ее не затыкал кто-нибудь из челноков. Одна такая ехала с двумя детьми — совсем крошками, лет двух, наверно, и трех. Как она успела через пять минут после посадки сообщить всему вагону, ехала она в монастырь в Челябинской области, скрываясь от мужа-тирана. До того, как поехать в монастырь, она жила полгода у подруги. «Вот, наверно, — опять думала Маша, — подметая коридор в вагоне и слушая эту юродивую, — муж подруги был рад…» Не успела сойти эта полоумная, как на каком-то полустанке в вагон заскочил почти на ходу (поезд только притормаживал возле переезда, и иногда, объяснил Маше напарник дяди Игоря, в него подсаживались редкие пассажиры, кто как мог) следующий персонаж из этой же категории. Это был якобы бывший артист какого-то известного московского театра (какого именно, персонаж не говорил, а только таинственно закатывал глаза), а ныне опять-таки бывший завклубом в селе… ну, неважно, собственно, в каком, потому что. Потому что сейчас он, завклубом то есть, находится в поисках ни много ни мало Шамбалы и, ведомый некими силами (надо полагать, высшими) продвигается в сторону Индии. Где Челябинская область и поезд, идущий на Черное море, и где Индия, было не вполне понятно, и вскоре завклубом оказался сидящим на нижней полке у дембелей. В руке его был граненый стакан с водкой. Все понятно, решила Маша, когда он барским голосом позвал: «Деушка! Будьте любезны, чаю! Два стакана! И с лимончиком, потрудитесь». «Конечно, именно с лимончиком, ага, — решила про себя Маша. — Как раз лимончик имеется в загаженном углу с прокопченным титаном, громко именуемом кухней!» Дембеля пили непрерывно и на радостях орали под гитару что-нибудь патриотическое типа «В Афганистане. В „черном тюльпане“. С водкой в стакане мы молча плывем над землей». Именно эта компашка, как потом поняла Маша, — сборная, ехала в их вагоне от самого Владивостока. В Новосибирске к бухающим уже несколько суток троим дембелям присоединились двое таких же: в смешных аксельбантах, с абсолютно обалдевшими радостными лицами.

В Челябинске подсел еще один. Вокруг полок, где собрались все шестеро и в довесок к ним — специалист по поискам Шамбалы, стоял, распространяясь на весь