Читать книгу - "Китай и китайцы. Жизнь, нравы, обычаи - Эрнест фон Гессе-Вартег"

найдет все как раз то же самое, и так по всей стране с весьма малыми отступлениями. Даже знаменитые столицы Китая – Пекин и Нанкин – не составляют в этом отношении исключений. Китайские города словно полк солдат: люди разные, а мундир все один и тот же. При этом же самим мундиром, т. е. внешним своим видом, китайские города далеко уступают, напр., городам Средиземного моря как в смысле живописности, так и по интересным памятникам старины.

Кто пожелает посетить какой-нибудь из внутренних городов Китая, не расположенный на мощной реке Янцзы-цзян, тому придется или нанять неуклюжую китайскую лодку, или совершить поездку на спине ишака. За исключением названной реки, ни по одной китайской реке нет пароходного движения на сколько-нибудь значительных протяжениях. Железные дороги во Внутреннем Китае пока вовсе не известны, а проезжих дорог так мало, что нечего рассчитывать и на общественные экипажи. Где же таковые и имеются, всякий путешественник подумает да подумает прежде, чем сядет в такое орудие пытки. Главным препятствием, удерживающим иностранцев от поездки по Китаю, и является поэтому не страх перед опасностями, не незнание чрезвычайно трудного китайского языка, не значительные путевые расходы, а именно это отсутствие путей сообщения. Опасности не так велики, как полагают в Европе, во всяком случае они не больше, чем грозящие путешественникам в других странах, весьма охотно ими посещаемых; затруднений, причиняемых незнанием языка, легко избежать, запасшись переводчиком, без чего здесь и нельзя вообще пускаться в путь, а путевые расходы весьма незначительны и не составляют половины, иногда даже четверти тех, к каким привыкли путешественники в Европе. Каждому путешественнику следует еще запастись китайским паспортом, хотя его и редко спрашивают в дороге. В этом отношении в Китае менее строго, чем в иных европейских государствах.

Большинство городов в Китае, как это было и у нас в Средние века, обнесены высокими стенами с воротами, которые запираются с наступлением темноты и вновь открываются лишь после восхода солнца. Едва солнце скроется за краем горизонта, ночной военный караул зажигает свечу красного воска и, когда последняя догорит до конца и погаснет, массивные окованные железом половинки городских ворот задвигаются толстыми засовами, а на скобах вешаются еще тяжелые замки. Во время народных волнений городские ворота не отворяются в ночное время ни для чего и ни для кого, даже для мандарина с трехочковым павлиньим пером на шапке. Случись даже прибыть в такое время запоздалому императорскому гонцу, которого узнают по желтым флагам и бубенчикам, то много-много, если ему спустят на веревке корзину, да подымут в ней на стену. Запоздавший простой путник должен, следовательно, быть готовым переночевать в поле, под открытым небом, в обществе всякого сброда, если не предпочтет завернуть в один из жалких, грязных постоялых дворов, которых всегда ютится несколько поблизости городских ворот. В Сеуле я выпутался из подобного положения попросту тем, что перелез через стену в том месте, где она была полуразрушена. Такое гимнастическое упражнение приходится проделывать иной раз и посланникам иностранных дворов.

Главная улица в Хами

В большинстве китайских городов наиболее значительным и достопримечательным архитектурным сооружением и является именно городская стена. Обыкновенно такая стена имеет 10–15 метров высоты, облицована плитняком и словно кольцом охватывает весь город, пряча его от глаз подъезжающих путешественников. Видны бывают из-за нее лишь крыши некоторых наиболее высоких пагод. По гребню стены тянется бруствер с бойницами, из которых иногда выглядывают жерла старых орудий. Перед стеной идет обыкновенно широкий ров, местами наполненный стоячей водой или вонючими отбросами. В китайских городах нет ни водопроводов, ни канализации; нечистоты попросту выносятся в бадьях за город и сваливаются за городской стеной, если не утилизируются иными путями. В Пекине, например, нечистоты служат для поливки улиц от пыли.

Наиболее грозный несокрушимый вид представляют городские стены поблизости ворот; в этом отношении с ними не сравниться, пожалуй, стенам любых европейских крепостей, исключая разве сарацинские сооружения в Южной Испании. Помещающиеся над воротами сторожевые башни с их двухъярусными изогнутыми крышами, бойницами и пушками чрезвычайно живописны.

Пройдя ворота, очутишься в небольшом крепостном дворе, в конце которого иногда возвышаются вторые такие же ворота. На верхнюю платформу стены можно подняться по ступенькам; ширина самой платформы, обыкновенно вымощенной камнем, доходит до 3–5 метров. Но как ни грозны кажутся эти стены с первого взгляда снизу, при более близком осмотре выступает наружу их крайняя заброшенность и обветшалость. Каменные брустверы с бойницами в большинстве случаев представляют одни развалины, каменная облицовка стен местами отвалилась и выдает, что мощное сооружение попросту сбито из земли. Пушки везде ржавые, иногда даже без лафетов, валяются как попало, опутанные стеблями сорных трав. На всем протяжении городской стены Нанкина (50 км) я вообще не видал ни одного орудия, а среди сотен орудий, защищающих стены Кантона, нет ни единого, которое не грозило бы, в случае стрельбы из него, большею опасностью самим защитникам крепости, нежели неприятелю. Грозные жерла пушек над городскими воротами Пекина только нарисованы на черных деревянных кружках, изображающих бойницы. Словом, вас везде встречает картина полного запущения и обветшалости; городская стража в рваных мундирах сонно бродит у ворот; пики, флаги, мечи и щиты самого странного вида мирно висят на стенах – ржавые, негодные в дело. Принесется в город весть о каких-нибудь смутах в стране, или назначат в провинцию нового губернатора, или оповестят о приезде какого-нибудь мандарина-инспектора, и начнется суматоха и замазывание кое-как, на скорую руку, всех дыр и прорех, да на том дело и кончается до следующего подобного же повода. Лишь в одном отношении стены эти являются небесполезными, служа местом гулянья для лучшей части населения. В теплые летние вечера на верхней платформе стены увидишь сотни гуляющих – ученых, писателей, купцов и молодых франтов в длинных синих одеяниях; некоторые разгуливают, держа в левой руке небольшие клеточки с певчими птицами или перепелами. Как видно, роль, которую играют у нас комнатные собачки, исполняют в Китае птицы.

За городскими воротами вне городских стен расположены обыкновенно городские предместья, в жалких лачугах которых ютятся беднейшие классы населения, а в улицах господствуют еще сильнейшие суетня, толкотня, давка, шум и гам, чем в самом городе. Весь этот оборванный, грязный люд день-деньской проводит на улице. Даже женщинам, верно, невмоготу оставаться внутри грязных, вонючих лачуг. Во многих городах и эти предместья окружены стеною, так что приходится миновать двое ворот, чтобы добраться до города. На улицах последнего также царит большое оживление, но все же более степенное, умеренное, нежели в предместьях.

Уличные сети отличаются в китайских городах большею правильностью планировки, нежели в старых европейских