Читать книгу - "Метроленд. До ее встречи со мной. Попугай Флобера - Джулиан Патрик Барнс"

Теперь я не только чувствовал себя виноватым, но еще и расстроился. И если честно, сейчас мне не хотелось все это переживать. Может быть, где-то в глубине души я хотел сберечь все эмоции – даже самые неприятные – на потом.

– Это нормально, Крис. Ты, когда женился на мне, не ждал, что я буду девственницей; а я, когда выходила за тебя замуж, не ждала, что у меня будет фантастически верный муж. Думаешь, я не знаю, что это такое, когда тебе становится скучно в постели и хочется новых ощущений?

Вот блин! Кажется, разговор окончательно выбился из-под контроля. Я не хотел это слушать – то, что она сейчас говорила.

– Сказать по правде, я рассуждал в общих терминах, ну, знаешь, с точки зрения общей морали… или даже, – (слабым голосом), – философии. И я не думал конкретно о себе. Я думал о нас обоих… вообще обо всех.

– Нет, Крис. Ты не думал о нас обоих. Иначе ты бы давно уже спросил у меня.

– ?..

– Но хотя ты и не спрашивал, ты, наверное, знаешь, что ответ будет: да. Я попробовала один раз. И да: всего один раз. И нет: для нас с тобой это не значило ничего, тем более что тогда у нас все равно что-то не ладилось. И нет: я не жалею о том, что сделала. И нет: ты не знаешь его и даже не слышал о нем.

Господи. Блин. Твою мать. Она посмотрела мне прямо в глаза – честно, открыто, спокойно. И именно я отвел взгляд. Все шло не так.

– И с тех пор у меня больше не было искушения. И теперь, когда есть Эми, уже, наверное, и не будет. И все хорошо, Крис. Действительно хорошо.

Блин. Господи. Твою мать. Сам нарвался – да. Хотел получить ответ – получи. Но все равно неприятно.

– Наверное, я получил тот ответ, которого добивался, – уныло выдавил я.

Марион подошла ко мне и ласково погладила меня по затылку. Мне нравилось, когда она меня так гладила.

Что я должен был чувствовать? Что я чувствовал? Что все это даже забавно. И интересно. И еще я почти гордился, что Марион до сих пор способна меня удивить. Ревность, злость, раздражение? Они, наверное, были бы неуместны. Я решил приберечь их на потом.

В ту ночь я любил Марион с лихорадочным усердием. И все вышло очень неплохо, как оказалось. Уже потом, когда мы собрались засыпать, Марион удивила меня еще раз.

– Ну как, лучше было?

– Лучше, чем что?

– Чем та девица на вечеринке у Тима Пенни?

Как она могла поддразнивать меня, когда… когда… Но с другой стороны, мне было чуть ли не приятно, что она это может и делает.

– Ну, она была ничего. Наверное, даже весьма ничего для такой молодой девчонки. Но знаешь, как я всегда говорю: кто позарится на бормотуху, когда можно пить коллекционные вина?

– Запойный пьяница, – рассмеялась она.

– Гурман, – поправил я, и мы заснули, довольные и счастливые.

Может, все действительно было хорошо?

5

Доска почета

Я все же решил пойти на встречу выпускников, куда приглашал меня Тим Пенни, – исключительно из насмешливого любопытства. Какими стали мои одноклассники, с большинством из которых я не виделся лет двенадцать-тринадцать? Кто придет, кого я узнаю? Осталась ли у Бортона – который сидел передо мной целый год, когда мне было четырнадцать, – та хрящеватая шишка над левым ухом; а если осталась, то, наверное, он прикрывает ее волосами, тщательно уложенными феном? Будет ли Стейнвей, как раньше, периодически бегать в сортир на предмет быстренько подрочить и возвращаться вялым, но довольным? По-прежнему ли Гилкрист будет влажно и глухо «хлюпать» руками (может быть, он устроился на работу в студию звуковых эффектов на Би-би-си)? Сколькие из «наших» успели уже облысеть? Может, кого-то уже нет в живых?

Мне нужно было как-то убить два часа до начала торжественного обеда, и мы с Тони договорились встретиться и чего-нибудь выпить. Я предложил – поскольку от «Харлоу Тьюсон» мне было туда две минуты ходьбы – встретиться в Национальной галерее; но Тони сказал, что он давно уже не посещает кладбища. И я все же решил заглянуть туда сам, минут на пятнадцать – двадцать.

– Ну чего, есть какие-нибудь новенькие надгробия? – спросил Тони с обычной ехидной улыбкой, когда – уже в баре – мы взяли выпивку (белое вино – мне, а ему – виски и кружку «Гиннесса»).

– Там очень хорошая выставка Сёра. И еще – новый Руссо. Хотя я их особенно не рассматривал. – (Тони отпил пива, и у него под носом остались усы из пены.) – В последнее время меня больше тянет к старым мастерам: Пьеро, Кривелли, Беллини.

– И правильно: нет смысла искать на кладбище чего-то живое. На кладбище надо рассматривать мертвецов.

– Стало быть, надо быть мертвым, чтобы туда попасть?

– Некоторые притворяются живыми. Но ископаемое старичье, которое работало в давно вымершей манере… вот у них можно сосредоточиться и на технике, и на сюжете. Кривелли – да.

Я не стал говорить, что святые и мученики Кривелли – изможденные, готические лица и объемные драгоценные камни – кажутся мне очень трогательными.

– Помнишь наши глупые эксперименты с музыкой и картинами? – Мне было действительно интересно, что он теперь думает по этому поводу.

– А чего в них было такого уж глупого? – (Я всегда забываю, как он быстро заводится). – Я хочу сказать, мы с тобой были на правильном пути, разве нет? Просто мы выбирали не те подопытные экземпляры: искать искру отклика в сытых обывателях, которые ездят в метро по сезонным билетам, – все равно что ждать мощной эрекции от евнуха. Одинаково бесполезно. Но, по крайней мере, мы что-то искали, мы верили, что искусство изменит мир, что это не просто вялая акварельная дрочиловка.

– Гм.

– Что ты имеешь в виду, гм?

– А ты никогда не задавался вопросом, что, может, оно так и есть?

– Крис… – Его голос звучал удивленно и разочарованно, а вовсе не зло и презрительно, как я почти ожидал. – Только не говори мне, что и ты тоже… Ну то есть я и сам понимаю, что наезжаю на тебя слишком часто и иногда не по делу. Но ведь ты так не думаешь, правда?

В кои-то веки что-то задело Тони по-настоящему; и я в кои-то веки был вовсе не расположен его успокаивать. Мне вспомнилось, что он говорил про Марион и про наши цветы в саду.

– Я не знаю. Раньше я думал, что знаю. Но мне по-прежнему все это нравится: читать, ходить в театр, в музеи… смотреть на картины…

– На мертвые картины, написанные мертвецами.

– Старые картины, да. Мне все это нравится. Я просто не знаю, есть ли какая-то связь между ними и мной… когда-то мы убеждали