Читать книгу - "Дегустация - Ксения Алексеевна Буржская"

пациентку, он видит женщину: бледную, испуганную, но все же улыбающуюся с надеждой. Кирилл проверяет рефлексы, аккуратно бьет молоточком по сухожилиям, пальпирует шею, внимательно объясняет женщине каждый жест, осторожно, будто перед ним сковорода с горячей карамелью. Женщина спрашивает, что будет дальше, какой прогноз.

— Прогноз, — говорит Кирилл, — благоприятный. Сегодня еще будет несколько капельниц. Поправляйтесь.

Да, вот теперь она пациентка. Теперь он видит это наверняка. Жалость постепенно превращается в профессиональную задачу. Кирилл говорит пациентке, что операция прошла успешно.

Они с Родиным идут дальше.

В ординаторской пахнет кофе, спиртом и столовской кормежкой.

— Нужна твоя помощь на консультации в приемнике, — звонко сообщает новая сестричка. Пока он ходил, произошел пересменок. — Там парень с черепно-мозговой, относительно стабилен, можешь сходить?

Кирилл сразу встает. Конечно: таким нужным и полезным он не помнил себя очень давно. Мысленно он даже оставляет Михаилу Натановичу и его грудастой ассистентке пять звездочек в отзывах Яндекса.

В приемном Кирилл осматривает пациента, потом другого, отвечает на вопросы, направляет на дообследование, переводит в отделение.

— Все будет хорошо, — говорит он пациенту. — Вам больно здесь?

Показывает, где — здесь. Надавливает, на удивление пальцы как будто стали чувствительнее — он «видит» ими, как глазами. Глазами же смотрит на снимок — и теперь понимает, что на нем не просто темно-серое месиво. Теперь он как переводчик с китайского — не черточки и палочки, а слова и их значения.

Вся эта новая память — поразительна. Напоминает навык езды на велосипеде. Кирилл не понимает, как делает все это, но откуда-то знает как.

Перед операцией — ассистенция профессору Родину, ему говорила сестра, — он делает все, как велит врач:

— Будешь держать отсос, покажу доступ через правую височную.

И врач, и ассистенты усердно моют руки, надевают шапочки, перчатки. Пахнет латексом, спиртом, Кирилл вспоминает аромат брецелей из печи, бульона, кардамона, мятного соуса. Но вместо этого — сталь, пластик, белый халат. Кирилл не знает, скучает ли он по кухне, или это просто обрывки памяти.

Скальпель скользит по коже; все движения доведены до автоматизма. Навыки хирурга и шеф-повара действительно похожи: нет места для ошибки, думает Кирилл.

— Так, теперь держи, не дрожи, — шутит кто-то из старших.

И он не дрожит, держит.

Как будто участвует в Бокюзовском конкурсе, только на кону не звезда «Мишлен», а чья-то жизнь. Такой вот заказ: нет права на задержку. Таймер не щелкает, администратор не орет в ухо, слышно только, как булькает кислород и пищат датчики.

После операции Кирилл выходит изможденный, руки устали. Сколько времени прошло — непонятно, за окном круглосуточный сумрак.

Он вспоминает про Лу и идет искать ее по палатам. Хоть убей, не помнит, в какой именно ее оставил.

Конечно же, Лу лежит на койке. Ну а чего он ждал? Ругаться сил нет, да и нельзя же всерьез требовать от человека, чтобы он весь день сидел на стуле.

Лу, судя по звуку, смотрела на ноутбуке сериал без наушников.

— О, — говорит она почти радостно. — Доктор. Как прошло?

— Жесть, — лаконично отзывается Кирилл. — А ты чем занималась?

— Ну тут, знаешь, не парк развлечений. — И она выразительно оглядывает скромную, потрепанную палату. — Так что я поискала твою мадам, а потом смотрела кино.

Кирилл вспоминает — точно! Он же дал ей задание найти Линду.

— Нашла? — с надеждой спрашивает он.

— Ну смотри: говорят, она вернулась в Москву и сейчас занимается книжным кластером.

— Чем?

— Ну такое типа сообщество культурное. Книжный магазин, коворкинг…

— Адрес есть?

— Аск.

Она протягивает ему рецептурный бланк (где взяла только?) с адресом.

Кирилл некоторое время тупо всматривается в эти буквы.

— Что ж, — медленно произносит он, — у нас есть планы на вечер, получается.

— А тебе разве не надо быть тут круглые сутки? — удивляется Лу.

— Сериалов пересмотрела про скорую помощь, — отвечает Кирилл. — Я ж не сестра.

— Везет. Ну пойдем тогда?

Кирилл смотрит на нее и вдруг думает, что не спросил самое важное:

— Ты ела чего-нибудь?

— Ты мамка мне, что ли? — возмущается Лу с поддельным недовольством.

— Ясно. Не ела. Давай сейчас тогда сначала заскочим в столовку. Только погоди, переоденусь.

В столовой Кирилл понимает, как сильно голоден. Берет суп, второе и компот, Лу скромно обходится макаронами.

— Я вот думаю, — внезапно говорит она, накрутив салфетку на палец, — может, мне сюда устроиться санитаркой? Школа достала. И родители. Особенно папа. Знаешь, он всегда говорит, что писательство — это призвание. Интересно, а быть мудаком — тоже призвание?

— Эй, осторожно, — говорит Кирилл. — Ты за что так его?

— Он свалил, — нахмурившись, отвечает Лу. В этот момент она как злобный гремлин. — Сказал: «Надо подумать о жизни». Ну класс. Ну вот и мне надо подумать о жизни, значит.

— То есть все-таки они не знают, где ты? — спрашивает Кирилл.

Лу неопределенно дергает плечами.

— Доел? — перебивает она, отставляя тарелку с макаронами. — Пойдем, ты обещал мне развлечение на вечер.

— Погоди, — говорит Кирилл и касается ее рукава. Он торчит из куртки, полностью закрывая ее пальцы. — Как тебя зовут на самом деле?

— А тебе не пофиг? — спрашивает Лу вызывающе и одергивает рукав, заправляя его обратно в куртку.

— Так не пойдет, — говорит Кирилл и ставит тарелки на поднос, чтобы отнести на «шпильку» с грязной посудой. — Или мы честны друг с другом, или иди домой.

Когда он возвращается без подноса, Лу стоит насупившись, глаза полны слез.

— Подумала? — спрашивает Кирилл.

— Ты все испортил.

— Не понял.

— Ну неужели так сложно не задалбывать меня расспросами? Вот зачем тебе мое имя? Хочешь предков моих найти? Пожаловаться? Да им все равно!

— Нет, — миролюбиво говорит Кирилл, видя перед собой не просто запутавшегося подростка, а пациента, которого нужно успокоить. — Но я не могу называть тебя Лу, это кличка собаки.

Лу закатывает глаза и идет к выходу, позвякивая своей торбой.

Кирилл едва поспевает за ней.

На ходу она злобно оборачивается, так что он чуть в нее не врезается, и говорит:

— Я Ариша. Доволен?

— Вполне, — говорит, улыбаясь, Кирилл. — Резкая ты такая, Ариша.

— Как моча.

Выйдя из больницы, они оба засмеялись.

— Ну