Читать книгу - "Двадцать два несчастья – 3 - Данияр Саматович Сугралинов"

— Да, тут. Вы… Давай, как раньше, на ты, Мариш?

— Да-да, конечно.

— Так вот. Понимаешь, такие вопросы с кондачка не решаются. Ты сколько уже в аспирантуру готовишься, Марин?

— Полтора года, — пискнула Носик.

— Ну вот. А я за три дня разве могу успеть? Так что не думаю, что это хорошая идея. Возможно, потом, через год или два…

— Сергей! — Голос Носик аж зазвенел от эмоций. — Ты пойми, что жизнь идет вперед! И через год или два ты вообще, может, женишься, пойдут дети, и надо будет думать, как их прокормить, а не про аспирантуру! И ты уже не юноша, ведь так? Тебе скоро сорок!

«Сорок» прозвучало из ее уст как приговор. Мол, все. В чем-то она была права: с возрастом действительно падает скорость реакции и спонтанность мышления. Зато способность накапливать знания, связывать факты и видеть последствия не исчезает, напротив, продолжает расти, как и опыт.

Но, даже если отбросить биохимию, а взять только житейский смысл, Марина абсолютно права. И я, который в свое время прошел и аспирантуру, и докторантуру, это понимал даже лучше, чем она. Поступать надо, потому что Серега в такой яме, что только чудо поможет ему встать на ноги и добиться высот в жизни. Ведь…

Ведь даже если я смогу победить Хусаинова с Харитоновым, даже если докажу, что тех трех пациентов «убивал» не я и подтвердится, что операцию Лейле провел по всем правилам… Профессиональный максимум, который мне светит при возвращении в больницу, — работа простого врача. Причем в не самой лучшей клинике не самого большого города страны. Более того, слова Марины всколыхнули честолюбие, а мой огромный опыт прямо завопил, что, даже если Сереге удастся вернуться, работать спокойно не дадут. Первое же нарушение, даже пустяковое, и сольют по-тихому. В любой больнице Казани. Потому что есть такие понятия, как «волчий билет» и «сарафанное радио». И если человек пошел против системы, не склонился, участь его предрешена.

И для того, чтобы стать хотя бы не нищим, нужно делать ход конем. Потому что карьера массажиста в третьесортном спа-салоне, иглотерапевта или «лепилы» при братках меня абсолютно не устраивала.

Мне требовалась научная степень, а с ней и возможность заявить миру о своей компетентности. Причем компетентности самого высокого уровня. Даже мирового.

И я это сделаю. Тут Носик права.

Да! Молодец, девочка! Я должен поступать в аспирантуру! Немедленно! И что, я без подготовки этот кандидатский минимум не сдам? Сколько я их принял за жизнь! А сколько учебников сам написал!

Только вперед!

— Алло? Марина, ты тут? Извини, задумался.

— Я тут, тут, тут! — радостно затараторила Носик. — Так и знала, что ты сейчас все обдумаешь и примешь правильное решение! И так рада, ты даже не представляешь!

— Погоди, Марина! — Я аж ошалел от такого напора. — Я же еще не сказал, что решил…

— Ну это же очевидно! — удивилась она. — Из общения с тобой я поняла, что ты всегда этого хотел! Просто тебя пнуть надо было! — И взахлеб начала делиться идеями: — Многие мужчины всю жизнь имеют какую-то мечту, но им не хватает женщины, которая поймет и убедит, что они могут всего достигнуть!

Тут Носик, видимо, сообразила, что выдает себя с головой, испуганно охнула и умолкла на полуслове, но я по-джентльменски сделал вид, что, поглощенный идеей, ничего не заметил.

— Так что, точно поступаем? — заволновалась она и тут же принялась тарахтеть: — Документы надо сдать до одиннадцатого ноября. Вообще-то до десятого, но это понедельник, поэтому разрешили до одиннадцатого. А уже третье! Осталось восемь дней! Мы должны успеть, а у тебя еще даже реферат не написан!

— Не волнуйся, напишу, — устало сказал я.

Бессонные ночи давали о себе знать.

— Я писала реферат по гнойной хирургии, у меня много материалов осталось, — тут же предложила она. — Давай я их обобщу, это будет страниц пятнадцать, и тебе отдам? Получится обзор и список литературы. А ты уже актуальность, цель, задачи и новизну сам напишешь?

Шикарное предложение! Славная девчонка!

Хотя нет-нет да и проскальзывали в ее поведении собственнические нотки. Носик явно оценила мой потенциал, все взвесила и решила, что парня можно брать в руки и делать из него профессора. А быть женой профессора легче и уютнее, чем самой становиться профессором.

— Нет, Марина. Я буду поступать на нейрохирургию, — сказал я, сразу расставив все точки над i.

— К-как на нейрохирургию? — запинающимся голосом пробормотала она. — А как же я? Мы?

— А что тебя смущает? Английский и философию будем сдавать вместе. А специальность — всего один экзамен. Кроме того, могут сделать просто экзамен по хирургии с дополнительным вопросом по направлениям. Так что не переживай.

— Ну ладно, — нехотя сказала Носик. — Тогда я завтра после обеда тебе еще и характеристику набросаю. Там в протоколе где-то должно быть, за прошлые годы. Ты только скажешь потом, что добавить, а то в казанском меде…

— Марина! — перебил ее я. — Какой еще казанский мед?

— Ну как какой? Наш КГМУ…

— Никакого КГМУ! — категорическим тоном сказал я. — Мы поступаем в Москву!

Следующие минут пять я убеждал полностью деморализованную Марину, что она вполне сможет поступить в московский ВУЗ. Что из провинции тоже берут. И что там учиться нисколько не сложнее.

Я ничего не имею против региональных вузов вообще и казанских в частности — прекрасные образовательные учреждения. Просто в Москве у меня научные связи ого-го какие. Да, у меня в теле Сергея их нет, но ничто не мешает заполучить их обратно. Особенно если знать, к кому и по каким вопросам обращаться.

Когда мы распрощались с Мариной Носик, договорившись завтра созвониться, я аж вспотел от возбуждения, настолько меня окрылили мысли о возвращении в науку.

Но парадоксально спать захотелось еще больше. Все еще окрыленный, но широко зевая, я с облегчением отложил раскаленный телефон и повернулся к Валере:

— Вот так, брат, сам видишь, как оно все закрутилось. Поэтому нужно срочно искать тебе хозяина. А то я скоро уеду. И, вероятно, обратно уже не вернусь никогда.

Валера выслушал меня и скептически чихнул. Явно не поверил.

А затем пошел на кухню, понюхал свою пустую миску и бахнул по ней лапой.

— Ох, точно! — спохватился я. — Совсем я забыл о