Читать книгу - "Повести современных писателей Румынии - Ремус Лука"

разулся и поставил расшнурованные туфли на камни у реки, затем положил на них расправленные носки.

Закатав брюки до колен, он вошел в воду, сделал несколько шагов и остановился, когда вода поднялась выше щиколоток; его пробрала дрожь; приятная, бодрящая прохлада разлилась по телу.

— Как ты думаешь, я правильно поступил? — спросил он, не оборачиваясь.

— Ты еще сомневаешься? — удивился Дрэган, стоящий на берегу.

— Теперь они уверены, что свободны, понимаешь?

— Ну, и что с того?

— Боюсь, как бы они не причинили нам неприятностей именно сейчас, под конец! Это было бы слишком: прокуратура задаст нам жару! И так после всего того, что произошло, наше отделение не оберется всяких замечаний и обвинений: что мы, мол, мягкотелые, что слишком миндальничаем! Что «не так надо проводить воспитательную работу с молодыми правонарушителями».

Растопырив пальцы, он двигал то одной, то другой ногой; холодная вода освежала его, мурашки пробегали по коже.

— В конце концов, — заключил он, — они по-своему правы.

— Надеюсь, это не очень тебя угнетает? — проворчал Дрэган.

— Нет, конечно! — ответил майор, обернувшись к другу. — Нет, старик; я не из тех, кто усложняет себе жизнь! И все-таки эти юноши — весьма странные, необычные субъекты… Не знаю почему, но в данный момент я не могу предвидеть, как они себя будут вести впредь. У меня такое чувство — сам не знаю почему, — что от них можно всего ожидать!..

— Ты преувеличиваешь, Нику! — заметил Дрэган.

— Возможно! Черт его знает, может и преувеличиваю. Я ведь человек, правда? А человеку свойственно ошибаться; но это не мешает мне…

Он осекся. Недалеко от них появился Павелиу и направился к ним. Его лицо расплылось в улыбке.

— Господа, — заявил он, — смею надеяться, что только жара заставила вас покинуть наши ряды, оторваться от масс! Откровенно говоря, совершенно нечем дышать; не удивительно поэтому, что некоторые из нас находят убежище на лоне нашей матери-природы!

«Болван! — подумал Дрэган. — Пьяный болван!»

— Мне кажется, я помешал вам, — продолжал Павелиу, сразу заметивший раздражение обоих. — Я полагаю, что мое присутствие среди вас не бог весть что для вас означает! Ничего не означает! Я прав?..

Майор вышел из воды и стал обуваться.

— Как продвигается дело? — спросил он, натягивая носки на мокрые ноги.

— То есть?!

— Как продвигается воспитательный эксперимент? — уточнил майор и стал вытряхивать песок из туфель. — Черт побери, — воскликнул он, — ну и загружена эта дорога!

С оглушительным свистом три сцепленных паровоза устремились в сторону полустанка; они тащили бесконечно длинный состав платформ, груженных бульдозерами.

Вагоны промчались с ужасным шумом; из кабин бульдозеров загорелые парни в майках смеясь, махали им руками. Павелиу поднял руку, отвечая на приветствие.

— Едут на стройку! — заявил он.

— На угольную шахту! — рассеянно поправил его майор.

— Все равно! — сказал Дрэган. — Один черт! — добавил он помрачнев.

Затем, запрокинув голову, он посмотрел вверх: гуси старухи, снова испугавшись, пролетели низко над ними, судорожно хлопая крыльями и подбадривая себя резкими криками. Описав широкую дугу над крышей «Чайки», они опустились в высокую траву, росшую за рестораном, и, возбужденно гогоча, побежали к стадиону.

Старуха на мосту воздела руки к небу, посылая страшные проклятия.

Ее усталые, наполовину ослепшие глаза не смогли сдержать хлынувших слез. Еле переводя дыхание после изнуряющего бега, она в изнеможении оперлась о перила моста мозолистыми руками и продолжала беззвучно всхлипывать, отдав свое тщедушное тело на растерзание боли, пронизывавшей ее при каждом вздохе.

Вода мерно журчала, а обессиленная старуха плакала, ничего не сознавая, не обращая внимания на реку, одинокая и беспомощная; казалось, она повисла на перилах.

Первым ее увидел Вуйкэ.

— Эй, товарищ, куда? — закричал Шерер.

Он поднял голову, оторвавшись от видоискателя, и недоуменно заморгал: стекла его очков запотели.

— Куда? Эй! — снова закричал он.

Но Вуйкэ, бросив все, уже мчался к мосту.

Подбежал старшина.

— Товарищ майор, — сказал он, едва переводя дыхание, — те двое снова нарушают! Причиняют нам неприятности, товарищ майор! В особенности тот, длинный, Вуйкэ! Разрешите доложить — надо бы принять меры!

Майор ответил не сразу; зашнуровав второй туфель, он красноречиво взглянул на Дрэгана («Видишь, я был прав?»), затем поднялся.

Он тут же зажмурился и схватился за затылок: возобновившаяся боль ударила его по темени, словно дубина. Его качнуло.

— А что они сделали? — с трудом выговорил он.

— Убежали, товарищ майор! — пояснил старшина. — Покинули заранее установленное место! Сначала Вуйкэ, потом другой, будто сговорились! Взгляните, они там, на мосту! Видите?

Дойдя до реки, Аура чуть задержалась на берегу, чтобы пристроить на камни приемник, затем обогнула опору, вошла в воду и поплыла под мостом; наслаждаясь прохладой, она плыла от одного берега к другому и обратно.

Вдруг что-то бухнуло над ней, заскрипели и задвигались доски настила — несколько человек бежало по мосту; Аура вскочила на ноги, ударившись пятками о дно, и стала протирать глаза, запорошенные пылью, просочившейся сквозь щели моста.

— В чем дело, бабушка? — спросил Вуйкэ, первый оказавшийся возле старухи.

— Пропади они пропадом!.. — запричитала она. — Чтоб им печенки разорвало! Гадюки проклятые! Чтоб они околели, окаянные, всю душу у меня вымотали! Все! Кончено! Все пропало!!!

— Бабушка, — стал успокаивать ее Вуйкэ.

— …А то и от этой самой бенгальской чумы, — не унималась старуха, — про которую мне говорил мой второй муж, царство ему небесное, никакого толку, не берет их; будь и он проклят, чертов пьяница! А что, — принялась она бессвязно ворчать, — что, если подумать? Да не будет покоя его грешной душе, а то по миру пустил меня; со всякими шлюхами таскался по Бухаресту.

— Бабушка! — снова попытался успокоить ее Вуйкэ.

Вдруг старуха вздрогнула от страха, ее высохшее хрупкое тело словно сжалось в комок, слезы заливали ее морщинистое лицо; она в изнеможении пробормотала:

— Гуси, Вуйкэ, голубчик… гуси!

— Ничего, бабушка, — весело ответил он. — Поймаем мы твоих гусей!

Рипу, запыхавшись, взлетел на мост так стремительно, что доски ходуном заходили.

— Ты что делаешь, олух? — вне себя закричал он, схватив Вуйкэ за плечи, и затряс его изо всех сил.

— А что? — удивился Вуйкэ. — Да постой ты! Чего тебе надо? — спросил он, едва удерживаясь на ногах. — Да перестань ты, черт возьми, что на тебя нашло?! — И он начал яростно вырываться.

— Другого места не нашли? — раздался ясный, будто детский голосок.

Аура, стоя на середине реки, сердито смотрела на них, усиленно протирая глаза:

— Вы не можете драться в другом месте?

Будто обжегшись, Рипу отдернул руки, отпустив Вуйкэ. От неожиданности тот потерял равновесие и чуть не свалился на старуху.

— Мы не деремся! — хмуро отозвался Рипу.

Вуйкэ с готовностью поддержал его:

— Нет, красотка, боже упаси! Разве можно драться?