Читать книгу - "Троецарствие - Ло Гуаньчжун"

— Немедленно отправляйся в Чанань, вывези оттуда башню с бронзовым человеком и установи в садах Фанлинь! — радостно воскликнул Цао Жуй.

Получив такое повеление, Ма Цзюнь с десятью тысячами мастеров поехал в Чанань. Вокруг башни Кипарисовых стропил были воздвигнуты леса, и наверх поднялось пять тысяч человек с веревками.

Башня была высотою в двадцать чжанов, а бронзовые опоры — в обхвате десять вэй. Ма Цзюнь приказал раньше снять статую бронзового человека. Рабочие стащили ее вниз и тут увидели, что из глаз бронзового человека градом катятся слезы. Все перепугались.

Вдруг возле башни пронесся яростный порыв ветра, взметнулся песок, полетели камни, раздался такой грохот, что казалось, раскололось небо и разверзлась земля. Башня накренилась, колонны ее рухнули, задавив более тысячи человек.

Ма Цзюнь доставил бронзового человека и золотую чашу в Лоян, к вэйскому государю.

— А где бронзовые колонны? — спросил Цао Жуй.

— Они весят миллион цзиней, и привезти их невозможно, — отвечал Ма Цзюнь.

Тогда Цао Жуй приказал распилить колонны на части, привезти их в Лоян и отлить из них два бронзовых изваяния. Эти статуи были названы Вэнь-чжун и поставлены за воротами Сымамынь. Кроме того, были отлиты фигуры дракона высотой в четыре чжана и феникса высотой в три чжана и установлены перед храмом.

В саду Шанлинь были высажены необыкновенные цветы и удивительные деревья. Там же были поселены диковинные звери и редчайшие птицы.

По этому поводу шао-фу Ян Фу представил Цао Жую доклад:

«Как известно, император Яо предпочитал хижины дворцам, и государство при нем жило в покое. Император Юй презирал дворцы, и Поднебесная при нем процветала. До времен династии Инь и Чжоу длина залов не превышала девяти бамбуковых цыновок, а высота была не более трех чи. Мудрые государи и князья древности не истощали сил народа ради того, чтобы строить себе высокие и красивые дворцы и палаты. Цзе-гуй построил Яшмовую палату и галерею Слонов, иньский Чжоу-синь — загон для оленей, по богатству превосходивший дворцы, и династии их погибли. Чуский Лин-ван построил башню Чжан-хуа, и сам за это попал в беду. Цинь Ши-хуан возвел дворец Афан, но тем самым погубил своих детей — Поднебесная отвернулась от него, и сын его Эр Ши-хуан погиб.

Ведь те правители, которые ради удовлетворения своих прихотей не считаются с народом, всегда гибнут!

Вам, государь, следовало бы брать пример с Яо, Шуня, Юя, Чэн Тана, Вэнь-вана и У-вана, и воздерживаться от подражания Цзе-гую, иньскому Чжоу-синю, чускому и циньскому правителям, которые предавались праздности и разгулу.

Дворцы и палаты — это затеи, которые чреваты опасностями и гибелью. Государь — голова, а сановники — его руки и ноги. Если гибнет одна часть тела, вместе с ней гибнут и другие.

Я трепещу от страха, но не могу забыть долга подданного — говорить правду своему государю! Убедительно ли я пишу, чтобы взволновать вас?

Я уже приготовил гроб, совершил омовение и жду суровой кары».

Цао Жуй не обратил внимания на доклад Ян Фу и стал торопить Ма Цзюня с возведением высокой башни, на которой предполагалось установить бронзового человека с чашей для приема росы. Он приказал разыскать самых красивых девушек Поднебесной и доставить их в сады Фанлинь.

Сановники один за другим писали Цао Жую доклады, пытаясь остановить его, но он их не слушал.

Жена Цао Жуя, госпожа Мао, была родом из Хэнэя. В те годы, когда Цао Жуй был еще Пинъюаньским ваном, он очень ее любил и сделал императрицей, как только вступил на трон. Но впоследствии императрица Мао лишилась его благосклонности, так как Цао Жуй полюбил госпожу Го.

Госпожа Го была красива и умна. Цао Жуй предавался с нею наслаждениям и более месяца не выходил за ворота дворца.

Стояла весна, цветы в саду Фанлинь распускались, соперничая в красоте друг с другом. Однажды Цао Жуй с госпожой Го пришел в сад развлекаться и пить вино.

— Почему вы не взяли с собой императрицу? — спросила госпожа Го.

— Ее присутствие меня стесняет, — ответил Цао Жуй и приказал дворцовым служанкам ничего не говорить императрице.

А императрица Мао, скучая оттого, что Цао Жуй уже больше месяца не заходил в ее дворец, в этот день со своими приближенными решила скоротать время в башне Изумрудных цветов. Услышав смех в саду, она спросила:

— Кто это веселится?

И тогда один из дворцовых сановников посвятил ее в тайну:

— Это государь и госпожа Го в саду любуются цветами и пьют вино.

Императрица очень опечалилась и удалилась в свои покои. На следующий день она в коляске выехала из дворца на прогулку и, встретив Цао Жуя, улыбнувшись, спросила:

— Наверно, вчерашняя прогулка в саду доставила вам немало удовольствий?

Цао Жуй разгневался и приказал привести к нему всех слуг, прислуживавших ему накануне.

— Мы запретили говорить императрице Мао о вчерашней прогулке в саду, — закричал он. — Как вы смели проболтаться?

И он приказал казнить всех слуг. Перепуганная императрица притаилась в своем дворце, но Цао Жуй предал ее смерти и провозгласил императрицей госпожу Го.

В это время цы-ши округа Ючжоу по имени Гуаньцю Цзянь прислал доклад о том, что ляодунский Гунсунь Юань самовольно объявил себя Яньским ваном, назвал первый период своего правления Шао-хань, построил императорский дворец, назначил чиновников и ныне со своими войсками наводит страх на северные земли.

Встревоженный этим известием, Цао Жуй созвал на совет гражданских и военных чиновников.

Поистине:

Он строил дворцы и палаты, народ и казну истощая,

А тут за пределами царства возникла опасность большая.

О том, как Цао Жуй оборонялся от Гунсунь Юаня, расскажет следующая глава.