Читать книгу - "Двадцать два несчастья – 3 - Данияр Саматович Сугралинов"

языке. Думал, видимо, что мы не прочитаем. Но моя сестра знает двенадцать языков, ты же в курсе. Она и наткнулась случайно.

— Ничего себе! — удивился я. — И что было дальше?

— Я пришел к нему разбираться. Он начал юлить, а потом говорит: мол, вы умные, вы еще придумаете, а мне самому выруливать надо. Твой отец… ну, ты знаешь, он бесхребетный в этом плане. Отмахнулся: да ладно, мол, мы с тобой еще что-нибудь придумаем. Но мы больше ничего не придумали. А Мельник по нашим результатам попал в аспирантуру. Дальше ты знаешь.

Дядя Веня посмотрел на меня серьезно, а лежащая спиной к нам тетя Роза всхрапнула так, что мы оба вздрогнули.

— Если человек так поступает, если ворует у своих друзей, то этот человек гнилой. И есть еще кое-что… Ты помнишь историю с его сыном?

Я кивнул, хотя на самом деле знал только то, что сын Мельника погиб, и отец Сергея как-то помог другу пережить эту трагедию.

— Тетя Роза тебе говорила: Паша, сын Мельника, когда-то встречался с твоей Наташей. Ты, по сути, увел ее у него.

Вот это было новостью.

— И жена Мельника, Соня, тебя очень кляла. Считает, что если бы ты тогда не увел Наташу, с Пашей бы ничего не случилось. Поэтому имей в виду. Будь с Мельником осторожен.

— Буду, — пообещал я. — Спасибо, что поделились. Кстати, дядя Веня, а можно уточнить? Мельник вроде младше вас обоих. Как вы втроем на одной стажировке оказались?

— Да мы с Колей сильно припозднились — армия, потом училище, потом уже мединститут. А Мишка после школы сразу поступил, но учился ни шатко ни валко, еле тянул. Мы его на третьем курсе догнали, хотя он на два года раньше начал. Потом вместе в научный кружок ходили, ну и на стажировку втроем попали. Там-то все и случилось. — Он помолчал, глядя в потолок. — Знаешь, я тогда еще подумал: мы с твоим отцом полжизни догоняли, а этот шустрик нас в итоге обскакал. На чужом горбу в рай въехал.

— Но отец же бухгалтером работал… да и вы…

— После всего этого и я, и он поняли, что медицина — это не наше. Только я сразу, а отцу твоему пришлось отучиться, на работу выйти и только потом осознать. Да и то Вера его подпихнула. Иначе всю жизнь на нелюбимой работе проишачил бы.

— Ого… — Я покачал головой, хотя это было знакомо. У нас тоже так было, когда мой сын Сашка после меда ушел в бизнес, чтобы продавать медоборудование. — Понятно… Дядя Веня, вот вы же вроде человек, к медицине и науке имевший самое прямое отношение…

— Да когда это было, — слабо отмахнулся тот.

— Но было же? Так чего же вы в доказательную медицину не верите? От таблеток отказываетесь?

— Так биг фарма ж, Сереж, — искренне удивился дядя Веня. — Все эти глобальные фармацевтические компании рекомендации под себя лоббируют. Раньше люди без этих таблеток жили. В мое время давление сто сорок на девяносто считалось нормальным. Да и инфарктов столько не было.

— Было их не меньше, — возразил я. — Просто до больницы не доезжали и умирали «от сердца» или «от старости». А нормы тогда брали не из исследований, а из того, сколько человек в среднем доживал.

— Ну-ну…

— А сейчас считают по-другому, — продолжил я. — Смотрят, при каком давлении люди реже получают инсульты и живут дольше. Не потому, что таблетки продать хотят, а потому, что статистика за десятки лет накопилась. История как раз и показала, что…

Заметив, что дядя Веня откинулся на подушку и прикрыл глаза, я затих. Устал старик, такой стресс перенес, еще бы. При кризе ощущение, будто голову обручем сдавило, в висках стучит, сердце колотится, дышать тяжело, конечность немеет, а внутри нарастает страх смерти и паника, ведь кажется, вот-вот случится что-то непоправимое.

— Ладно, отдыхайте, — тихо сказал я.

Поправив ему плед, я вышел из комнаты и осторожно прикрыл дверь.

На крыльце стояла густая, как кисель, темнота. Небо затянуло облаками, и звезды куда-то попрятались. Я сел на ступеньку, обхватил колени руками и долго смотрел в никуда.

Вспомнилось, как Мельник предложил мне уехать из Казани. Тогда я списал это на заботу — мол, хочет помочь другу сына. Но теперь… Теперь картинка складывалась иначе. Что, если он просто хочет убрать меня из города? Из поля зрения?

Из-за угла дома вынырнул Валера, бесшумный, как привидение. Потерся о мою ногу, запрыгнул на колени и свернулся клубком.

— Ты-то хоть не предашь? — спросил я котенка.

Валера зевнул и ничего не ответил.

Просидел я так с полчаса, пока не продрог. Осенние ночи в деревне забирают тепло быстро и жадно. Валера, почуяв, что живая грелка собирается уходить, недовольно мяукнул и спрыгнул с колен. Я поднялся, размял затекшие ноги и пошел в дом.

Уснул на удивление быстро. Видимо, свежий воздух и дачная тишина сделали свое дело — ни тревожных мыслей, ни ворочания с боку на бок…

* * *

А утром меня разбудил дикий вопль.

Кричала тетя Роза. Отчаянно и безнадежно.

«Дядя Веня умер», — похолодел я. Меня буквально сорвало с кровати, и я соскочил с диванчика как был, в трусах и майке, рванув в комнату тети Розы. Из своей комнаты высунулись родители Сереги — тоже переполошились.

Опередив отца на пару секунд, я замер на пороге, вглядываясь в полумрак комнаты.

На кровати, вжавшись в стену, тряслась тетя Роза и душераздирающе орала. А рядом, на ее подушке, лежала дохлая мышь. Обычная серая полевая мышь. Мертвая.

Тетя Роза косилась на нее и продолжала верещать, не переводя дыхания. Рядом беззвучно трясся дядя Веня. Видимо, от смеха.

Следом за мной в комнату влетел запыхавшийся отец Сереги.

— Роза, что случилось⁈

— Т-там… т-там… — Тетя Роза ткнула дрожащим пальцем на подушку. — М-мышь!

А в центре комнаты сидел на полу абсолютно счастливый Валера. На его жуликоватой морде расплылась чеширская улыбка, а хвост гордо торчал трубой. Он принес подарок и явно ждал похвалы. Оставалось загадкой, как он проник в комнату через закрытую дверь, но от Валеры всего можно ожидать.

— Это твой паразит⁈ — взревела тетя Роза, тыча пальцем в котенка.

Тот горделиво мяукнул и принялся вылизывать лапку.

Мышь торжественно похоронили в огороде, а тетю Розу