Читать книгу - "Маленький секрет Кэтти - Аня Солнечная"

это был кто-то из соседей. Или мамин брат неожиданно решил приехать – ему бы она даже объяснять не стала про свое самочувствие, просто бросила бы трубку.

Девочка решила подождать и проследить за матерью. Она предприняла последнюю попытку сблизиться и едва слышно позвала:

– Мама!

– Господи, да оставь же ты меня в покое наконец! – закричала женщина и заплакала, схватившись за голову мокрыми руками. Тарелка в мыльной пене, стоявшая на краю раковины, с дребезгом упала на кафельный пол и рассыпалась на миллион стеклянных брызг. – Это из-за тебя! Это все из-за тебя!

Кэтти сделалось дурно. Она хотела подбежать к матери и обнять ее изо всех сил. И пускай ей на голову посыпятся удары и проклятья, девочка не могла больше смотреть на мамины страдания. Но вокруг женщины сверкали тысячи мелких осколков, словно ограждая ее непреодолимым препятствием, а Кэтти была босиком. Девочка подавила горькие всхлипывания и убежала в детскую.

* * *

Она твердо решила больше не разговаривать с мамой, пока та сама не придет просить прощения. Что такого могло произойти, чтобы наказывать ее настолько жестоко? Да, она повела себя отвратительно и скинула сестру в реку. Но должны же взрослые понять, что она была зла и раздосадована поведением Нэнси.

Кэтти села на кровать сестры и стала рисовать в дневнике дерево с качелями, а на них – маленькую девочку, сидящую спиной. Поначалу она хотела одеться и уйти к соседям на праздник. Маме было наплевать на нее, поэтому она не стала бы искать старшего ребенка. Но состояние женщины тревожило девочку: нельзя оставлять маму одну дома без присмотра в таком виде. Она, чего доброго, может наделать глупостей. Напьется спиртного с таблетками и загремит в больницу. А может и умереть. Кэтти больше всего на свете боялась, что мама умрет. Она не могла смотреть мультфильмы, где у главных героев умирали матери. И если вдруг ей попадалась книга с подобным сюжетом, она не дочитывала. Нет ничего страшнее, чем остаться без мамы, пусть даже такой жестокой и чересчур эмоциональной.

Отец звонил и спрашивал, как у них дела. Кэтти слышала их разговор по телефону по громкой связи. Мама отвечала отстраненно и спокойно, как будто ей было легче без него, чем с ним, но девочка знала, что это неправда.

Голос отца звучал весело, словно он наконец вырвался из душного помещения на свежий воздух и наслаждался жизнью. Он рассказывал, что добрался до места, что погода чудесная, что кормят отменно, что аудитории просторные и светлые, что студенты одаренные, хотя он с ними еще не знакомился. Мама угукала, не выражая никаких эмоций и мечтая поскорее закончить разговор, но в душе она была дико зла на супруга. Он в очередной раз уехал, оставив ее одну с детьми. Он зарабатывал деньги – единственный в этой семье. Никто не умалял его заслуг. Просто всем хотелось, чтобы он чуть больше посвящал времени и внимания жене и детям. А ей, в свою очередь, хотелось отдыхать в одиночестве, путешествовать, знакомиться с новыми людьми и не быть привязанной.

После окончания разговора мама включила телевизор и стала бесцельно щелкать по каналам, пока Кэтти сидела в детской, размышляя, сколько еще может продлиться наказание. С ней несколько раз случалось подобное: первый раз, когда ей было около пяти лет. Она просила браслет из конфет у матери в магазине и хныкала очень противно и громко. Мама сделала девочке замечание, а затем, когда ребенок не изменил своего поведения, развернулась и ушла. Кэтти побежала за матерью, пытаясь схватить ее, но женщина демонстративно отдернула руку, изобразив недоумение, будто это не ее дочь. Домой они шли на расстоянии пяти шагов: мама, гордо задрав подбородок вверх, молчала, а Кэтти, семеня за женщиной, заливалась слезами на всю улицу. Весь оставшийся вечер женщина игнорировала ребенка: не смотрела на дочь, не говорила с ней и противно беззаботно смеялась, будто ничего страшного не случилось.

Мама оттаяла вечером, когда укладывала девочку спать.

– Нельзя так себя вести, поняла? – сказала она, взяв руку дочери в ладони. – Надо вести себя примерно и не расстраивать мамочку.

С тех пор Кэтти ужасно боялась расстроить мамочку, чтобы она снова не превратилась в ту жестокую грубую тетку, которая игнорировала собственное дитя. Мама, видимо, поняла, что этот метод воспитания удивительным образом действует на старшую дочь, и охотно пользовалась им.

Например, в бассейне, когда Кэтти не хотела играть с маленькой Нэнси, потому что сестра сильно щипалась и кусалась. Или в тот раз, когда бабушка привезла детям рождественские пряники, и Кэтти съела сразу три штуки, потому что они были очень красивые. Или когда, гуляя по парку, Кэтти засмотрелась на уток в пруду, а мама, позвав девочку и не получив ответа, просто ушла с коляской по дорожке. А когда запыхавшаяся Кэтти догнала ее, то женщина округлила глаза и спросила:

– Девочка, ты чья?

С появлением Нэнси мама все реже пользовалась молчанием в воспитательных целях, да и Кэтти старалась предугадать, за что еще она может быть наказана, и вела себя примерно, в глубине души надеясь, что такое никогда не повторится.

– За что ты на меня обиделась? – бывало тихо спрашивала девочка, подходя к матери и переминаясь с ноги на ногу.

– А ты сама не понимаешь? – отвечала женщина, скривив губы.

– Нет, – пожимала плечами Кэтти.

– Ну так пойди и подумай!

И Кэтти думала. Она могла придумать миллион причин, из-за чего родители на нее сердиты, ведь мамино неудовольствие появлялось неожиданно, и никто никогда не объяснял, что именно девочка сделала не так. Поэтому она старалась быть тихой и покорной; с готовностью принимала всю ответственность, которую на нее перекладывали.

И теперь Кэтти поняла, что нужно просто подождать, когда матери надоест обижаться. Рано или поздно ей понадобится помощь с Нэнси или по дому, или будет одиноко и захочется с кем-нибудь перемолвиться словечком.

– Пусть сама придет ко мне, – написала Кэтти в дневнике крупными буквами, когда в дверь дома постучали.

* * *

Это оказался Лукас. Кэтти видела его, стоя на лестнице. Мужчина был причесан и гладко выбрит. На нем была красивая шелковая рубашка, расстегнутая на груди. Аромат его одеколона проникал повсюду, и у девочки защекотало в носу. Он принес два стаканчика с кофе и бумажный пакет, наверняка с пирожками из местной кофейни.

– Я не знал, что ты будешь, поэтому взял по одному каждого сорта, – сказал он, обнял маму за талию и поцеловал в щеку.

– Я не голодна, – тихо произнесла женщина, но по