Читать книгу - "Дегустация - Ксения Алексеевна Буржская"

Миша шагает широко, его длинные ноги в вельветовых брюках загребают под себя большие куски асфальта, Елена семенит рядом, короткими быстрыми шажками. Трудно быть женщиной, думает Егор. Даже, можно сказать, нечестно.

На мгновение ему хочется рассказать все Мише, человеку, которого, похоже, трудно удивить, но Егор молчит — нельзя же рассказывать первому встречному, что ты мужчина, запертый в теле женщины, и это не дисфория и не метафора.

Жюстиан, по счастью, курит у входа в ресторан, следит за тем, как официанты накрывают столы перед ужином. Заметив Елену, он подбоченивается, перестает растекаться спиной по стене, делает шаг ей навстречу и застывает. Елена берет Мишу за руку. Получается глупо и как-то по-детски. Высокий, хипповатый, Миша, в шляпе Михаила Боярского, выглядит как отец, который привел ее в школу, — но некогда думать о том, хороша ли их пара.

Перед самым носом Жюстиана (от удивления он даже забыл, что курил, и просто стоит с сигаретой и открытым ртом) Елена встает на цыпочки и целует Мишу в щеку — опять идиотский детско-родительский жест, но не станет же она целовать первого встречного в губы, а Егор (кстати говоря) ловит себя на том, что впервые касается губами шершавой мужской щеки. Отец, заговаривает себя Егор, это вполне мог бы быть мой отец. Или брат.

— До вечера, милая, — совершенно бесстрастно говорит Миша по-французски. — Не шали без меня, я ревнивый.

Тут он, пожалуй, переигрывает, но Жюстиан — неискушенный зритель. Под занавес Елена оборачивается и посылает Мише воздушный поцелуй (и шепчет: спасибо).

Тот мгновенно растворяется в суете оживленной улицы.

Жюстиан щелчком выбрасывает бычок и, расстроенный, идет в ресторан вслед за Еленой.

— Мужик твой? — спрашивает он.

(Довольно грубо, между прочим.)

— Ага, — говорит Елена, не глядя ему в лицо. — Муж, — добавляет для верности.

— Я думал, ты не замужем, — говорит Жюстиан.

Выглядит точь-в-точь как обиженный ребенок, которого обманули.

— Ну вот так вот, — вздыхает Елена и исчезает в раздевалке для персонала. — Вот как-то так.

Теперь, когда одна проблема Елены решена, можно всецело посвятить себя другим. Егор весело и уверенно возвращается на кухню и начинает с удовольствием готовиться к смене. Он думает только о том, что сегодня снова придет Линда и нужно поразить ее воображение. (Ну какая же это проблема? Это счастье.)

Егор думает об этом с дрожью и нетерпением, с этими же чувствами отправляется на планерку, где вполуха слушает Ле Валя. Он думает о том, что возвел страсть к Линде в какое-то болезненное увлечение, но это его совершенно не смущает.

Тем не менее этим вечером Линда не приходит, зато приходит через день.

Она никогда не сообщала Елене, когда явится снова, и каждый день поэтому наполнялся смыслом и ожиданием. Дни проносились быстро, только мелькали в календаре.

Егор смотрел на Линду украдкой, запоминал каждый штрих, каждое мгновение: как она с интересом пробует новое блюдо, приготовленное им, как с легкостью спорит с кем-то о вкусе вина, как улыбается победно или, наоборот, расстроенная, быстро печатает что-то в своем телефоне. Он делал все, чтобы задержаться рядом, когда выходил поприветствовать ее из кухни, молча подавал кофе или рюмку с настойкой, если видел, что она устала, спрашивал, что из поданного ей понравилось, и запоминал это, чтобы снова и снова причинить ей радость. И жесты эти были и мужскими — стремление опекать, удивлять, защищать, и неожиданно женскими — он находил в них уязвимость и мягкую нежность, которые Егору были совсем не свойственны.

Ухаживания Егора становились все настойчивее: пару раз он рискнул прислать ей цветы, как будто в благодарность за хорошие рецензии, иногда писал вкрадчивые сообщения с интересными фактами про гастрономию, порой подбрасывал коробочки с изысканными миниатюрными десертами — с собой, чтобы она ни на минуту о нем не забывала. Он знал, что вода точит камень, и стал водой — совсем, весь целиком.

Время от времени в Егоре поднималась тревожная буря: а вдруг Линда не сможет, не захочет его полюбить? Но он сразу же гнал эти мысли прочь и думал о том, что это теперь и неважно: ведь это не только тяга мужчины к женщине, но и мучительное, новое для него томление стать для кого-то по-настоящему необходимым.

Егор старательно вносил в свой график мероприятия, которые Линда анонсировала в соцсетях: дегустации сыров, презентации ресторанных гидов, камерные вечеринки поставщиков элитного алкоголя. Он появлялся будто невзначай: здоровался, просил познакомить с коллегами, просто стоял рядом — видишь меня, слышишь меня, помнишь обо мне?

В один из таких вечеров, можно сказать даже ночью, потому что Егор прибежал после смены, уже не надеясь ее застать (это был фестиваль независимых виноделов во дворе арт-кластера), он в первую очередь пошел к бару за бокалом граппы, чтобы отдышаться и немного усмирить свое волнение. Атмосфера была знакомой: почти всех участников Егор знал уже по именам, его тоже знали все. За месяцы работы у Ле Валя, после телешоу и десятка восторженных рецензий (не только Линды, но и Линды тоже) Елену считали одним из самых перспективных кулинаров, ее звали в подкасты и звонили, чтобы взять комментарий, и даже ходили слухи — все чаще и чаще, — что Ле Валь скоро сделает ее шефом своего парижского ресторана, а сам поедет в Ниццу — открывать ресторан там.

Егора слухи не волновали, он знал, что хорош и что это — возможно — и правда его будущее, вполне заслуженное, но любая мысль о будущем не была ему в радость без главного ингредиента — Линды, которая непременно должна его разделить.

С бокалом граппы Егор направился к одиноко стоящему высокому столику — из-под натянутой, как юбка, скатерти торчала белая пластиковая ножка. Засмотревшись, Елена столкнулась с идущим навстречу мужчиной и чуть не разлила граппу. Мужчина улыбнулся, и Елена, подняв на него глаза, чтобы извиниться, узнала в нем психа из прачечной, но уже не такого помятого, а наоборот — одетого с иголочки и явно довольного жизнью.

— У вас все в порядке? — неожиданно спросила Елена и сама удивилась своему вопросу.

— Вроде не жалуюсь, — весело ответил тот.

— Хорошо, — почему-то обрадовалась Елена.

— Скучной мою жизнь точно не назвать, — подмигнул ей мужчина и, осторожно обогнув, пошел к выходу.

Странный чувак, подумала Елена. Очень странный чувак.

— Кто этот тип? — спросила она у первого же стоящего рядом