Читать книгу - "У смерти шесть причин - Саша Мельцер"

мотор, Нора смотрит на меня в зеркало заднего вида. Мадлен делает вид, что увлеченно разглядывает особняк, но я не понимаю зачем – сам он живет в еще более классном месте, я видел его дом на фотографиях когда-то.

– Да, я стараюсь помогать ему по мере возможности. Рассказываю обо всем, что узнаю. – Сердце в груди колотится гулко, и я от волнения стискиваю штанины в мокрых пальцах. В салоне резко становится жарко. – Думаю, вся академия уже знает о том, что случилось. Слухи по «Норне» расходятся быстро.

Нора поправляет черный платок на голове. Мы движемся к выезду из Драммена, и она притормаживает на светофоре, когда загорается красный сигнал.

– Вильгельм, если ваш друг невиновен, полиция разберется.

Нора кажется слишком рассудительной для женщины, потерявшей сына, и я восхищаюсь ей. Не представляю, как ей удается сохранять такое самообладание и не начинать захлебываться слезами каждый раз, когда кто-то упоминает Юстаса. Я без дрожи до сих пор не могу произносить его имя.

– Мадлен, думаю, поможет… У него папа юрист.

Француз вздрагивает и что-то бормочет. То ли на французском, то ли норвежский так звучит из-за его выдающейся «р».

– Я бы не хотел его привлекать, – сухо обрубает он. Нора заинтересованно смотрит на него в зеркало.

– А как зовут твоего отца? Я знаю многих юристов в Драммене.

– У него даже своя фирма есть! – встреваю я, а потом неожиданно получаю увесистый тычок в бедро от Мадлена. Тот чуть вздергивает подбородок и гордо отвечает:

– Моя отец – Гуннар Магнуссон. Известный адвокат.

Несколько секунд в машине стоит тишина. По залегшей морщинке на лбу Норы чувствуется – она вспоминает что-то, но потом трясет головой и покрепче перехватывает руль.

– Не знаю такого.

Она кажется растерянной, а вот Мадлен – ничуть.

– Невозможно знать всех юристов Норвегии. Тем более он часто работает и во Франции, и в Швеции, и в других странах Скандинавии. Моя мама в Ницце, а папа часто к ней приезжает. Так и живем на две страны.

– Может быть, – откликается Нора сразу же, примирительно улыбнувшись. Наверное, Мадлен пытается оправдываться и даже переходить в нападение – вся его поза говорит об этом. Он выпрямляется и вытягивается, а пальцы, напряженные и длинные, почти сжимаются в кулаки. Я зеваю и прижимаю книгу, которую прячу под курткой.

Машина выезжает из Драммена, и мы оказываемся на заснеженной трассе. Деревья днем блеклые и совсем нестрашные, впереди простирается равнина, напоминающая больше белый ковер. Вообще вся природа вокруг блеклая, из нее словно высосали краски и добавили серости. Вскоре впереди появляются указатели, а потом мы сворачиваем к академии. Машина Норы удивительно плавно скользит по снежным дорогам, и шины почти не скрипят.

До конца пути Мадлен так и не расслабляется, ему словно вбили в макушку гвоздь. Он прощается скомканно, но не забывает поблагодарить за чудесные свэле. Стараясь незаметно придерживать книгу, я тоже собираюсь попрощаться и побежать к общежитию, но Нора придерживает меня за локоть. Чуть не поскальзываюсь на обледенелом асфальте, но притормаживаю.

– Как ты думаешь, Бьерн мог?

Вопрос ставит меня в тупик. Нора смотрит на меня пристальным взглядом, ее серые глаза буквально сканируют меня, как детектор лжи. Пялюсь на снег под своими ботинками, пока топчусь на месте и не знаю, что ответить. Погода не меняется, но внутри точно становится холоднее.

«Молчи», – требует совесть, но разум шипит: «Скажи».

– Мог.

Сам не верю, что говорю это. Язык прилипает к небу от сухости, когда Нора, неопределенно мотнув головой, садится в машину и уезжает. Я остаюсь один посреди кампуса и растерянно гляжу вслед уезжающему автомобилю. Бесчеловечно было обвинять Бьерна, но разум оказался сильнее. Юстас всегда говорил, что я живу чувствами, а теперь будто сам себе изменяю.

До тренировки еще долго, но на пары уже не хочется. Мадлен все еще топчется в холле общежития, точно меня ждет, и я не ошибаюсь в догадках.

– Ты не мог бы не трепаться обо всем, что слышишь? – неожиданно сердито говорит он.

– Слушай, да все знают, что твой отец – адвокат.

– Просто не понимаю, почему ты пытаешься везде привлечь мою семью. Сначала с Сандре, теперь с Бьерном. Да, мне очень жаль, но это не значит, что я буду о чем-то просить отца, а он по первому зову помогать.

– Остынь. – Я легко толкаю его в плечо. – Никто тебя не заставляет. Просто это как-то по-дружески.

Слова о дружбе встают поперек горла – не мне о ней говорить, не об искренности и правильности вести разговоры и уж тем более не читать французу нотации. Пытаюсь легкой улыбкой решить конфликт, но у Мадлена внутри все кипит, как вода в чайнике, он тяжело дышит и готов плюнуть в меня обжигающим паром.

– А знаешь, что еще по-дружески? Не сливать о нас информацию детективу. Вот это правда по-дружески.

– Я не сливал! – Почти задыхаюсь от возмущения. – Просто Эскиль иногда уточняет что-то, а я ему помогаю. В конце концов, Мадлен, мы все хотим разобраться в том, что произошло, разве нет?

Меня в очередной раз бросает в дрожь.

– Или, может, ты считаешь, что это я что-то скрываю?! – Я завожусь все сильнее и уже не обращаю внимания на охранников, которые наверняка удивленно таращатся мне в спину. – Или…

– Ça suffit[15], – ледяно обрубает Мадлен. «Довольно», – взглядом говорит он, и я смирею. Шмыгаю носом и проглатываю обиду, чтобы не наговорить ему еще больше гадостей. – Мы хотим разобраться. Но мы, кажется, команда, а ты напоминаешь крысу.

Хочу выхватить толстый переплет из-под куртки и дать ему прямо по наглой физиономии, но Мадлен уже разворачивается. Не понимаю, отчего так обидно – то ли от правды, которая неожиданно пригвоздила меня к полу и заставила оробеть, то ли от тона француза. Он будто облил меня помоями, но при этом произнес всего несколько слов.

– Va te faire foutre[16]! – рычу ему в спину, а он только показывает средний палец. Французский – один из языков, который я учу, а Мадлен постоянно позволяет мне практиковаться. Правда, до этого мне не приходилось посылать его к черту.

Воздух заряжен от напряжения, почти наэлектризован, и я несколько раз глубоко вдыхаю, чтобы успокоиться. Нам нельзя ругаться – мы и так слабы перед остальными противниками. Чтобы подтвердить звание чемпионов, нам нужно собраться, но пока мы только разваливаемся.

Сет третий

Чтобы отвлечься от мыслей