Читать книгу - "Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина"

все: и учиться, и работать, и помогать обездоленным, да еще и проводить время с Анной Михайловной — старушка очень любила неспешные беседы за чашечкой чая.

За четыре года, проведенных Агатой в Москве, Катя дважды ездила к дочери: один раз летом, после первого курса, второй — зимой, прямо на Новый год. Тогда ее вытолкала в поездку подружка Машка:

— Катька! — возбужденно орала она в трубке. — Там билеты в Москву задаром раздают! Давай, быстро бронируй, на тридцатое число успеешь! Новый год в Москве встретишь!

— Да ну, Мань… — заартачиласть было Катя. — Я не собиралась никуда…

— Кать, ну ты чего такая инертная стала? — возмутилась подруга. — Старость, что ли?

Катя, устыдившись, зашла на сайт и успела взять билеты. Это был замечательный Новый год, встречали его все вместе: и Анна Михайловна, наряженная в черное бархатное платье и жемчуга; и хлопотливая Зоечка Петровна, у которой дети жили где-то в глубинке, а в Москве, кроме ее хозяйки, не было ни одной родной души; и Агата, которая, правда, в полпервого умчалась к друзьям; и Катя, немного уставшая после самолета и смены часовых поясов, но тем не менее довольная… Проведя в блаженном ничегонеделанье, разговорах с Анной Михайловной и прогулках по новогодней Москве неделю, Катя вернулась в Новосибирск умиротворенной. Машка, благородно вызвавшаяся присматривать за Катиными кошками, встретила ее на пороге:

— Ну что? Не жалеешь, что потратила такие страшные деньги на поездку? — спросила она.

— Не жалею, — улыбнулась Катя, обнимая подругу. — Спасибо тебе, дорогая, что ты меня заставила!

В суматохе экстренных сборов, обсуждений всяких хозяйственных вопросов, которые Агате предстояло решить самой (в частности, вызвать, наконец, сантехника починить кран на кухне), Катя не рассказала дочери о разговоре с Корольковым. И была рада тому, что есть возможность промолчать об этом событии.

«Сейчас я уеду в Барнаул, потом — в Крым и, возможно, Агата подзабудет обо всем этом, — размышляла Катя, стоя перед сном в душе. — Она молодая, у нее своих девчачьих дел хватает, а история с Сашей Корольковым слишком сложна даже для меня самой, чтобы впутывать сюда еще и девчонку с ее неуемной энергией и желанием спасти мир хотя бы в моем лице! Незачем ей пока вникать в эту мою печаль, еще, не ровен час, и в самом деле начнет его разыскивать, что, с ее талантами-то, может привести к положительному результату! Мне бы самой хоть как-то разобраться с этими нахлынувшими, словно цунами, эмоциями».

Агата хотела увезти Катю на вокзал — крошечная синенькая «тойотка» стояла под окнами. Но Катя успокоила дочь: «Меня тетя Инна увезет, не подрывайся рано утром, спи. Сами доберемся». В свое время предполагалось, что, пока Агата в Москве, на машинке будет ездить Катя. Однако ожидания не оправдались: с вождением у той не заладилось, и, после того, как она пару раз снесла чужие бампера, от этой прекрасной идеи пришлось отказаться — слишком дорого обходились ее редкие, но меткие выезды. «Тойотку» приютили в своем пустующем гараже Оглудзе — Маша и Давид, и теперь на ней ездила только Агата, когда прилетала на каникулы.

Утром, как и обещала, за Катей приехала Инна. Вокзал Новосибирск-Главный от Пушкинского жилмассива был совсем недалеко, в каких-то пяти остановках по прямой, но тащиться с сумкой по троллейбусам или метро не хотелось, поэтому Катя с радостью уселась на переднее сиденье Инкиного «соляриса»:

— Куда там мне идти-то, Ин? — поинтересовалась она. — Там же где-то отметиться надо, что я явилась?

— На, — Инна протянула ей папку с документами. — Здесь твои бумажки. Сначала поезжай в институт, занятия проходят там же, где и всегда. Зайдешь в кабинет двести восемь на втором этаже, отметишь у секретаря командировочное удостоверение, она тебе все расскажет. Потом поедешь в гостиницу, адрес в папке.

— Да поди разберусь, — зевнула Катя. — Поехали. Вези вот теперь меня, раз втравила в эту авантюру…

В электричке Катя умудрилась поспать: народу в будний день в вагонах было совсем немного, и она, чувствуя себя каким-то если не бомжом, то французским клошаром уж точно, воровато оглянувшись по сторонам, подложила под голову надувную подушку и улеглась на все три сиденья. Укрывшись своей любимой павловопосадской шалью, в последний момент захваченной в дорогу, Катя свернулась калачиком и уснула. Ее всегда замечательно убаюкивал стук вагонных колес и легкое покачивание поезда: чучух-чучух… чучух-чучух… Через пяток минут этого чучуханья она обычно засыпала.

До Барнаула проспать, конечно, не удалось, однако время скороталось, и до института повышения квалификации, где проходило обучение инспекторов по недвижимости, Катя добралась свежей и отдохнувшей. Она быстро отметилась у секретаря — бессменной Аллы Игоревны, которая Катю сразу узнала — та обучалась на этих курсах уже в третий раз.

— Катенька! — обрадовалась Алла Игоревна. — Давай командировочное и беги скорей в триста шестую! У вас еще две пары по гражданскому праву, пять минут назад началось.

— Здравствуйте, Алла Игоревна! — улыбнулась Катя. — У меня сумка, я ведь прямо с вокзала…

— Оставляй, оставляй ее здесь! — она отодвинула дверь большого шкафа-купе. — Потом придешь и заберешь. И знаешь что, пойдем, я отведу тебя. Доцент Кузин, он такой, знаешь…

— Какой? — испугалась Катя.

— Своеобразный человек, — махнула рукой Алла Игоревна. — Может воспринять опоздание как личное оскорбление.

— О господи… — прижала ладошку к губам Катя. Она терпеть не могла опаздывать.

— Ой, да ладно, Катюша! Не переживай ты так. Бери тетрадку, вон там, на тумбочке, для вас приготовлено все, ручку бери и пойдем.

Пока