Читать книгу - "Кот Блед - Марина Львовна Степнова"

Ты помнишь, он тогда сказал – когда будет туман?

* * *

Улетали 15 августа, Катичке 1 сентября надо было в универ, к студентам, ему – в контору, пялиться в мониторы. Училка и сисадмин, очень смешно. Они стояли в очереди на паспортный контроль, Катичка скролила ленту, мелькали селфи, котики, виды, а он зевал так, что щелкало за ушами, и все цеплялся взглядом – как будто задравшимся ногтем – за соседку, подтянутую белокурую девку в красной майке. Девка озиралась, тоже зевала, то и дело ныряла в рюкзак, шуршала там чем-то, проверяла паспорт, искала шоколадку, и сиськи ее, тяжелые, загорелые, дынные, толкались и перекатывались, как поросята. Интересно – свои или силиконовые? Силиконовые. Нет, неинтересно.

Он чмокнул Катичку в душноватую рыжую шерстку на макушке. У корней блеснуло коротко, ярко – седина. Катичка начала седеть лет пять назад и почему-то отчаянно этого стеснялась, пряталась. Волосы красила чуть не раз в неделю. Он делал вид, что не замечает. Концепция жить долго и счастливо и умереть в один день устраивала его совершенно. Старость была всего лишь частью этого плана.

Скорей бы в самолет – и спать.

Рейс был ранний, чтобы добраться до аэропорта, пришлось бы вставать в два часа ночи, в итоге решили не ложиться совсем. Сперва бродили по дому, проверяли розетки, краны и щитки, хлопали дверцами, заглядывали в ящики, радуясь, что ничего не надо тащить с собой. Дом привязал их к одному месту, но взамен позволил путешествовать налегке, даже без зубных щеток. Теперь они уезжали из дома и возвращались тоже домой.

Тут были свои плюсы и минусы, конечно. Дом оказался изрядным обременением, вроде больного диабетом кота. Надо было дистанционно платить налоги и коммуналку, возиться с видом на жительство, осваивать местную бюрократию. Про ипотеку в Москве пришлось забыть, новые двадцать тысяч никак не накапливались, Катичка тратила по мелочи, но много, безалаберно, там блузочка, тут ложечки, все со скидкой, но на выходе улетали в трубу дикие тыщи. Ему никак не удавалось взять это под контроль. Они так и жили в съемной двушке, при том что где-то, на вершине холма, пустовало сто квадратных метров. Бездомные домовладельцы.

Идиотизм.

То он, то она требовали продать дом немедленно, да кто его купит, ищи теперь таких же дураков. Они стали чаще ссориться – из-за всего подряд, но из-за денег особенно азартно. Но стоило им приехать, отпереть дом своим ключом и войти в сумеречную, засиженную гекконами прихожую, как все менялось. Они любили этот несносный дом. На пенсии переедем сюда совсем. Может, раньше? Может, и раньше.

В полночь, перед отъездом, сели на террасе с бокалами вина. Молчали, смотрели на долину, прощались. Пахло белыми грибами – совсем как в Подмосковье, трещали невидимые жуки.

Цари горы. Мы – цари горы.

Катичка не ответила. Она не любила уезжать, всегда беспокоилась, суетилась, как грызун перед грозой. Перекладывала бессмысленно барахлишко. В этот раз прям на нервах была, всерьез.

Он еще раз поцеловал ее в макушку. Наш рейс объявили, идем уже. Не хватало опоздать. Катичка подняла голову от телефона – зрачки у нее были громадные, во всю радужку, как у кокаиновой наркоманки.

Началось. Началось.

Да что началось?

Вместо ответа Катичка схватила рюкзак, оранжевый, синтетический, веселый, и, оступаясь, растопырив руки, словно слепая или слабоумная, побежала к выходу.

К обеду они уже снова сидели на террасе, каждый – в своей ленте новостей. Рюкзаки валялись неразобранные. Холодильник никто так и не удосужился включить. Дом, не успевший осознать, что они уехали, молчал неловко, словно не знал, о чем говорить. Ну, что там у тебя? Новая Зеландия. Уже треть. Это бред, бред, абсолютный бред. Не могло такого случиться, это фейки, Кать, зря только билеты пропали.

К вечеру Новой Зеландии не стало. Вообще. Совсем.

Ее полностью покрыл туман.

* * *

Первые дни они читали новости безостановочно, все подряд, на всех, спасибо ИИ, языках. Спали по два-три часа, меняя друг друга, как на посту, – боялись пропустить важное, – и, засыпая, а потом (по ощущениям – через несколько секунд) просыпаясь, он видел в темноте Катичкино лицо, подсвеченное снизу экраном, синеватое, страшное, как будто уже мертвое.

Новостные агентства. Агрегаторы новостей. New York Times Washington Post Guardian BBC News CNN Al Jazeera Reuters Associated Press Le Monde ТАСС. Ты веришь ТАСС? А ты видишь разницу? Официальные новости и правда у всех были одинаковые: сухие, короткие, хрустели как хворост, вспыхивали так же – на мгновение, ни толку, ни света, ни тепла. Сохраняйте спокойствие не поддавайтесь панике спецслужбы ведут тщательную проверку все на личном контроле президента премьер-министра правительства его королевского величества главнокомандующего верховного вождя.

Эксперты мямлили невразумительное, смотрели мимо телесуфлера, терли очки. Их было по-человечески жалко – данных для экспертной оценки было действительно ничтожно мало, да для какой угодно оценки. Зато диванные эксперты из соцсетей слов не жалели. Инопланетяне, второе и далее по счету пришествие Будды/Магомета/Христа, внеземные споры, сверхсекретное оружие, сбежавшее из засекреченной лаборатории Китая/России/США, происки иллюминатов, поиски атлантов, заговор мировой закулисы, лично Билла Гейтса – отца и сына его Цукерберга. Миллионы просмотров, миллиарды лайков, плач, скрежет зубовный, шапочки из фольги. Настоящий маховик беспримесного невежества и зла.

Туман отбросил всех в средневековье.

Он понимал, что людям просто страшно, он сам боялся, но совсем другого. Прошел месяц. Примерно треть планеты была покрыта туманом. По сути – не существовала больше. Счет беженцев шел на миллионы. И при этом никто, совершенно никто не понимал, что это за туман. Откуда он взялся. Что в нем происходит. Никто не понимал даже, из чего этот чертов туман состоит.

Почему ты думаешь, что он чертов? – тихо спросила Катичка. А если наоборот?

Что – наоборот?

Если этот туман от Бога?

Ты тиктока пересмотрела? Давай еще Макаронному монстру поклоняться начнем. Концепция Бога вообще никакой критики не выдерживает. У тебя же вроде высшее образование, Кать.

У тебя вроде тоже. А толку?

Обычно он не реагировал ни на Катичкины подколки, ни на перемены ее настроения, ни на вспышки злости. Оплотом здравомыслия и спокойствия в семье был он. С – стабильность. А все почему? А все потому, что он мямля. Мама так и говорила: ты не мужчина, а мямля! Тряпка! Все об тебя ноги будут вытирать.

Он встал. Рванул себя за ворот футболки. Хрустнуло. Гнев, круглый, горячий, красный, быстро поднялся изнутри, подрожал секунду и вдруг лопнул. Не смей! Бдыщ! Он саданул