Читать книгу - "Успешное покорение мира - Фрэнсис Скотт Фицджеральд"

Все романы Минни год за годом развивались как под копирку. Она посмотрела на Бэзила открытым, детским взглядом; потом широко распахнула глаза, будто с комической опаской, и улыбнулась… она так улыбнулась…

При всей невинности этой улыбки, воспринималась она — в силу своеобразных очертаний личика Минни, причем вне зависимости от ее настроения, — как искрометно-зазывная. Стоило ей вспыхнуть, как Бэзил словно взмывал вверх, будто воздушный шар, раз от раза все выше, и опускался на землю, когда улыбка достигала той черты, за которой грозила превратиться в усмешку, но вместо этого просто таяла — и все. Она была как наркотик. Прошло совсем немного времени — и он уже не хотел ничего другого, кроме как наблюдать за ней с неуемным радостным восхищением.

А потом решил проверить, на какое расстояние может к ней приблизиться.

Любой роман двух юных сердец проходит такую стадию, когда постороннее присутствие только добавляет им пылкости. Но утром второго дня, когда Минни с Бэзилом еще не продвинулись дальше бурного потока откровенных комплиментов по поводу незаурядных внешних данных и обаяния друг друга, оба уже начали подумывать о том, что было бы неплохо поскорее избавиться от принимающей стороны — от Билла Кампфа.

Ближе к закату, когда на землю опустилась первая вечерняя прохлада, они, приятно разморенные после купания, устроились, обложившись подушками, на качелях, под сенью разросшегося у веранды плюща; одной рукой обняв Минни, Бэзил наклонился к ее щечке, но Минни исхитрилась подставить ему свежие губы. А сообразительности ему было не занимать.

Прошло около часа; до них доносился голос Билла — то с пирса, то из верхнего коридора, то из беседки в дальнем конце сада; на конюшне закусывали удила три оседланные лошади; в цветниках прилежно трудились пчелы. Потом Минни вернулась к действительности, и они позволили себя найти…

— Да, мы тоже тебя искали.

И Бэзил, взмахнув руками, чудесным образом проплыл по своему хотенью над лестницей, чтобы причесаться перед ужином.

— Чудесная девушка! Надо же, какая чудесная девушка!

Однако терять голову было непозволительно. За столом и после ужина он с почтением и неослабным вниманием слушал разглагольствования мистера Биббла про хлопкового долгоносика.

— Но я вам наскучил. Вы, молодежь, только и думаете, как бы улизнуть.

Вовсе нет, мистер Биббл. Мне было очень интересно, в самом деле.

— Ладно уж, бегите, развлекайтесь. Я и не заметил, как время пролетело. Нынче редко встретишь воспитанного, толкового парня; старика вроде меня хлебом не корми — дай с таким побеседовать.

Билл дошел с Бэзилом и Минни до края причала.

— Надеюсь, завтра можно будет на яхте покататься. Слушайте, мне сейчас нужно сгонять в поселок и набрать себе команду. Поехали вместе?

— Я, наверное, здесь посижу немного, а потом спать пойду, — сказала Минни.

— Ладно. А ты не составишь мне компанию, Бэзил?

— А… да, конечно, как скажешь, Билл.

— Только тебе придется сидеть на парусе, который нужно отвезти в починку.

— Не хотелось бы тебя стеснять.

— Ты меня вовсе не стеснишь. Сейчас машину выведу.

Когда он скрылся из виду, они в отчаянии переглянулись. Но вернулся он только через час — что-то стряслось либо с парусом, либо с машиной. Опасность была одна, но из-за нее обострялись все ощущения и захватывало дух: Билл мог появиться в любую минуту.

Через некоторое время они перебрались в моторную лодку, где сидели прильнув друг к другу и перешептывались:

— Этой осенью…

— Когда будешь в Новом Орлеане…

— Через год поступлю в Йель…

— Мне скоро в колледж…

— Как только вернусь из парка Глейшер…

— Поцелуй меня еще…

— Ты — супер. Тебе известно, что ты — супер?.. Просто супер…

Вода лизала сваи; лодка то и дело мягко стукалась о причал; Бэзил отвязал канат и оттолкнулся; лодка отвалила от пирса, превратившись в ночной островок…

…А на другое утро, когда он паковал свои вещи, она распахнула дверь в его комнату и остановилась рядом с ним. Ее личико сияло от восторга; на ней было крахмальное белоснежное платье.

— Бэзил, ты только послушай! После завтрака отец разоткровенничался и сказал дяде Джорджу, что в жизни не встречал такого милого, спокойного, уравновешенного паренька, как ты, а кузен Билл в этом месяце занят репетиторством, вот отец и спросил дядю Джорджа, как он считает, отпустят тебя родители с нами на две недели в Глейшер, чтобы составить мне компанию. — Взявшись за руки, они от избытка чувств закружились по комнате. — Смотри не проболтайся, потому что он еще должен написать твоим предкам и все такое. Бэзил, как чудесно, правда?

Так и получилось, что их расставание не было омрачено ничем, когда Бэзил в одиннадцать утра вышел из дому. Мистер Биббл вызвался подбросить Бэзила на вокзал — ему так или иначе нужно было выбраться в поселок за писчей бумагой, и, пока автомобиль не отъехал, глаза двух юных заговорщиков светились, а каждый взмах руки скрывал тайну.

Переполняемый счастьем, Бэзил откинулся на спинку сиденья. Он расслабился: приятно было сознавать, что в гостях все сложилось как нельзя лучше. Он полюбил ее… он полюбил даже ее отца, сидящего рядом, — ее отца, наделенного привилегией быть рядом с нею, упиваться ее улыбкой.

Мистер Биббл закурил сигару.

— Славная погодка, — сказал он. — Надо же, конец октября — а какой климат!

— Великолепный, — поддакнул Бэзил. — Я учусь в другом штате и скучаю по этим октябрьским денькам.

— Пойдешь дальше учиться?

— Да, сэр, в Йель. — Ему пришла в голову очередная не лишенная приятности мысль. Он заколебался, но решил, что мистер Биббл, который весьма к нему расположен, порадуется вместе с ним. — Весной я сдавал предварительные экзамены и только что узнал результат: шесть из семи.

— Молодчина!

Бэзил опять заколебался, но продолжил:

— У меня «отлично» по истории Древнего мира, «хорошо» по истории Англии, «отлично» по английскому языку и литературе. По алгебре и латыни — «удовлетворительно». Только французский подкачал.

— Неплохо! — сказал мистер Биббл.

— Мог бы все сдать, — добавил Бэзил, — но вначале валял дурака. В классе я был младше всех, вот и задрал нос.

Теперь мистер Биббл знал, что в Национальный парк Глейшер с ними поедет не какой-нибудь тупица.

Мистер Биббл затянулся сигаретой.

Поразмыслив, Бэзил пришел к выводу, что в своей последней фразе взял неверный тон, и немного ее подправил.

— Не то чтобы задрал нос, просто учеба мне всегда легко давалась, потому как все книги по литературе я прочел давным-давно, да и по истории много чего перелопатил. — Он осекся и сделал вторую попытку. — То есть, когда говорится «задрал нос», можно подумать, что человек расхаживает с важным видом и как бы приговаривает: «Эй, оцените, сколько я всего знаю!» За мной такого не водилось. То есть я не считал, что знаю все на свете, а просто…