Читать книгу - "Сны наяву - Лора Хэнкин"

«Признаюсь в своей бесконечной любви!»

«Спою для них, и они возьмут меня в шоу!!!»

«Смотря когда» – ответил кто-то и прикрепил ссылку.

– Что это значит, «смотря когда»? – спросила Саммер, и я кликнула по URL.

Там оказались часы, изображение которых занимало весь экран. Большие цифры мигали в обратном отсчете: три недели, два дня, пять часов, семнадцать минут, и секунды – те сменялись быстро. Мы уставились на эти часы, ничего не понимая.

А потом Саммер вытолкнула из себя:

– О…

Как будто ее ударили под дых. И она, и я уже заметили к этому моменту кучу фотографий, размещенных тут же, под часами. Ее фотографий. Три недели, два дня, пять часов, семнадцать минут и несколько секунд оставалось до того момента, как ей исполнится восемнадцать.

– Закрой, – сказала она, но я продолжала смотреть.

Самой приметной фотографией на сайте была одна из тех, что сделал тот извращенец журналист, когда брал у нее интервью для Vanity Fair. Саммер приподнимала край юбки, гладкое бедро почти полностью было засвечено вспышкой. Взгляд был направлен в камеру, Саммер явно только в этот момент ее заметив – невинное «Упс!» было написано на ее лице.

Создатель сайта подписал эту фотографию так:

«Если вам совсем невтерпеж, всегда можно воспользоваться дешевой копией. Кэт Уитли исполнилось восемнадцать в прошлом году. Накиньте мешок ей на голову и дайте волю своей фантазии».

Саммер резко захлопнула ноутбук, едва не прищемив мне пальцы.

– Люди могут быть такими мерзкими, – сказала она таким тоном, будто эта мысль посетила ее впервые.

Если бы только Лиана все еще была с нами в этот момент.

«Да пусть идут нахер, – сказала бы она. – О! Может, наоборот, нам стоит никогда не трахаться с ними? Объявим бойкот?» Да даже Ноа, пусть его попытки строить из себя рыцаря-защитника иногда выглядели просто возмутительно, но он смог бы переломить ситуацию парочкой своих привычных реплик. Но сложилось так, как сложилось; мы остались вдвоем лицом к лицу с жестоким миром, и никто не позаботился тем, чтобы вооружить нас. Мы могли обрушить свой гнев только друг на друга.

– Я не могу поверить, что вокруг этой фотки подняли такую шумиху, – сказала она, и меня вдруг затошнило от ее наивности.

– Да ладно, – сказала я, ощущая привкус желчи во рту.

– Что?

– Ну ты вроде как приподнимаешь свою юбку, нет? Конечно, вокруг этого устроят шумиху.

Она уставилась на меня:

– Я поправляла ее. Я не знала, что фотограф возьмет и сфоткает меня в этот момент.

Я подумала, что Саммер могла бы предотвратить это. Не сам факт – но потребовать предварительного просмотра всех материалов интервью, заставить опубликовать только то, что она разрешит. Я пожала плечами:

– Может быть, тебе стоит вести себя осторожнее.

На ее щеках расцвели алые пятна.

– Когда делаешь фотосессию, много чего происходит. Хотя откуда тебе знать.

Она вздрогнула при этих словах, поразившись собственной жестокости. Какое-то время мы смотрели друг на друга, не говоря ни слова, а потом она встала и закрылась в ванной. Из-за двери донеслись звуки – слишком слабые, чтобы можно было понять, что там происходит. Всхлипывания? Я залезла под одеяло, натянула его до подбородка, разрываясь между желанием извиниться и одновременно влепить ей хорошую затрещину. Я пыталась заснуть, но когда закрывала глаза, видела только нас двоих рядом – Саммер, идеальная и ослепительная, и я – ее гротескная копия. А, нет. Дешевая копия. «Надень ей на голову мешок».

Немного погодя она легла в постель рядом со мной, обняв сзади – так ложится мать, которая обнимает собственного ребенка. И хотя голос в моей голове вопил «я старше, я! Это я должна так обнимать ее!», она была со мной такой деликатной…

– Я не имела этого в виду, – прошептала она. – Мне уйти в свой номер?

Я покачала головой:

– Оставайся.

Она обняла меня крепче, и в конце концов мы как-то незаметно провалились в тяжелый сон.

Утром мы сделали вид, что ничего не произошло, и с головой погрузились в съемки. Когда до возвращения в Лос-Анджелес оставалось три дня, Майкл ушел на какую-то важную деловую встречу. Мы все равно опережали график и потому завершили съемочный день пораньше. Ноа пофлиртовал ассистенткой Майкла, коснулся ее руки, рассмешил – и вернулся к нам с ключами от машины в руках.

– Мы отправляемся в поход, – сообщил он нам, заводя машину.

Ассистентка помахала нам вслед. Скорее всего, в тот момент она верила, что следующей весной Ноа женится на ней.

Мы двинулись вглубь штата. Листья на деревьях были золотыми и бордовыми. Ноа вел машину, рядом с ним сидела Саммер. Это даже не обсуждалось. Мы с Лианой были гражданами второго сорта в нашей Ужасной Четверке, поэтому сидели сзади, хотя Лиана лучше разбиралась в музыке, и крутить ручку радиоприемника стоило доверить ей. Саммер просто ткнула первую попавшуюся станцию – там играла поп-музыка – и тем удовлетворилась. Закончилась одна из песен Ашера и раздались знакомые аккорды вступления к одной из наших песен.

– О господи! Переключи, – сказал Ноа.

– Оставь! – воскликнула Лиана.

Она принялась подпевать, исполняя партии за нас за всех и довольно неплохо копируя наши голоса.

– «Ты должен следовать за мечтой», – пропела она низким голосом, прищурившись, как Ноа, когда он полностью отдавался музыке, а затем нежно, с придыханием исполнила соло Саммер. Мою партию она пропела, состроив зловещую гримасу, и – тут началась ее собственная партия – гордо откинула волосы назад и без запинки выдала и ее. Я только в тот момент осознала глубину ее таланта. Она управляла своим голосом, вообще не прикладывая никаких усилий. Песня так и лилась из нее, и возникало такое чувство, что Лиана могла бы петь и петь дальше – хотя мне для того, чтобы просто попробовать исполнить все наши партии в одиночку, пришлось бы очень долго тренироваться. Песня закончилась, мы все захлопали Лиане.

– Дай мне чертовы «мысли вслух», Майкл, – выкрикнула она в небо.

Большую часть времени на шоу мы исполняли песни в «реальном мире» – наша группа выступала на конкурсах талантов, прослушиваниях и так далее. Но время от времени Майкл выходил за рамки реальности и выдавал полноценный мюзикл. Например, Саммер задумчиво шла по школьному коридору и пела о своих надеждах и мечтах. Мне он дал большой сольный номер в примерочной кабинке торгового центра, где я вертелась перед зеркалом и пела. Конечно, в реальности сериала эти песни не имели значения. Но нам (и зрителям) нравилась эта возможность заглянуть