Читать книгу - "Тоска по нерассказанной истории - Минсу Кан"

Но ведь ты понимаешь, что этого могло и не произойти? Что, как бы ужасно это ни было, в этом не было никакой предопределенности.

– Разумеется, я понимаю это… головой, – ответил он. – Но все равно не могу избавиться от ощущения, что все к этому шло. Я будто вернулся в естественное состояние одиночества после чего-то, что теперь все больше кажется прекрасным сном.

– Но ведь совсем не обязательно, чтобы все было именно так.

– Я просто не могу представить, чтобы было иначе.

Спустя еще пару минут она поднялась и подошла к нему, обняла за плечи. Он колебался лишь мгновение, а потом прижался лицом к ее груди и сдавленно выдохнул с безысходной тоской. Она гладила его по волосам и крепко обнимала.

Через какое-то время они молча перешли в спальню, разделись, легли в постель и занялись любовью. Их движения были медленными и бережными – они искали друг в друге утешение, а не страсть. Иногда они останавливались просто для того, чтобы обнять друг друга и полностью прочувствовать тепло близости. Когда все закончилось, они продолжили сжимать друг друга: он склонился над ней, вглядываясь в ее лицо. Долго он любовался каждой ее чертой, а затем начал целовать – в переносицу, в лоб, в глаза, в скулы, снова и снова, благодаря ее каждым прикосновением губ.

Когда он снова посмотрел на нее, то задумался: могут ли его чувства к ней выйти за пределы признательности и привязанности? Может ли с ней начаться новая жизнь, которая позволит ему сбежать от одиночества? Она встретила его взгляд и, увидев выражение его лица, заплакала. В этот миг он понял, что, несмотря на искреннюю глубину ее чувств, она здесь из сочувствия и заботы. И дальше этого дело не пойдет. Осознание этого принесло ему новую боль, но и она казалась неотвратимой – как все в жизни, на которую он, казалось, был обречен.

– Все хорошо, – прошептал он ей на ухо и крепче прижал к себе, будто надеясь раствориться в ней, чтобы этот миг длился вечно.

Глава пятая

Миф III

Царство осенней птицы

Накануне прибытия императора в новый город сказитель вновь уселся перед писцами, чтобы закончить повествование о двух богах и двух богинях c вершин Четырех зеленых матерей.

Первая война первой цивилизации на этой земле завершилась не триумфом и не разорением, а недоумением. Уцелевшие представители народа Оленя-дракона, народа Сияющего тигра и народа Огненного медведя с изумлением смотрели друг на друга, не в силах понять, откуда вообще возникла между ними вражда. Олени-драконы помнили, как народ Огненного медведя пришел на их земли и поработил их, но сами Огненные медведи не могли объяснить, почему они изначально поступили так жестоко. А когда народ Оленя-дракона освободился и уничтожил многих из угнетателей, то уже не видели смысла продолжать бойню. Сияющие тигры были обескуражены больше всех: они едва ли понимали, зачем вообще пришли сюда, чтобы сначала сражаться с Огненными медведями, а потом с Оленями-драконами. Так они и стояли, уставившись друг на друга и не зная, что делать дальше.

Время шло, и в отсутствие каких-либо альтернатив тот самый воин, который убил Желтую месть, предводительницу народа Оленя-дракона, и потерял при этом руку, был провозглашен новым царем. Поскольку ни он, ни кто-либо другой не имел ни причин, ни желания воевать дальше, правитель призвал старейшин народов Оленя-дракона и Огненного медведя и заверил их, что не намерен никого завоевывать. Отныне, сказал он, все они будут просто народом города и земель Светоносного дракона и Смеющегося дитя. Он предложил им жить в мире и гармонии – и все дали на это согласие.

Царь Светоносного дракона и Смеющегося дитя никогда и ничем прежде не управлял – тем более целым городом, – поэтому он обратился за помощью к народу Огненного медведя, представители которого занимали важные должности при прежнем режиме. С их помощью он создал новое правительство и установил законы, призванные поддерживать мир. С течением времени между людьми вновь начали возникать противоречия.

Народ Сияющего тигра как главный победитель войны занял господствующее положение в армии, ставшей опорой царской власти. Повседневное же управление царством оказалось в руках опытных чиновников из народа Огненного медведя. Подавляющее большинство народа Оленя-дракона не занимало никаких должностей и вернулось к прежним занятиям: земледелию, ремеслам и физическому труду. Различия между тремя народами становились все более явными. Представители правящих военных родов жили скромно, гордясь боевой традицией, предписывающей им простоту, дисциплину, постоянные тренировки в воинском искусстве и строгий кодекс чести. Несмотря на умеренный образ жизни, всем было ясно, что именно Сияющие тигры обладали настоящей властью и могли в любой момент мобилизовать армию. Под ними находились семьи чиновников, которые использовали положение для накопления богатства. В отличие от военных правителей Огненные медведи с гордостью демонстрировали богатства, соревнуясь друг с другом в роскоши.

Росло недовольство тех, кто находился на дне общества: крестьян, ремесленников, рабочих. Богатые чиновники скупали землю и превращали трудившихся на ней людей в рабов. Земледельцы, которые раньше владели своими участками, становились арендаторами и вынуждены были платить ренту управляющим, которые, в свою очередь, подчинялись чиновникам, живущим в городе. Мастерские ремесленников также переходили в руки зажиточных людей, и умельцы превращались в наемных работников. Все эти изменения произошли в силу написанных чиновниками законов о торговле. Чиновники убедили военных правителей, что именно таким образом можно сохранить порядок и приумножить богатство всего общества. Но жизнь большинства людей становилась все тяжелее, пока те немногие, кто находился «ниже меча, но выше серпа», как гласила поговорка, строили роскошные особняки, которые ломились от драгоценностей, и проводили досуг в пиршествах и развлечениях. Многие из тех, кто стал настолько беден, что не мог даже работать земледельцем или ремесленником, поступали в услужение к тем самым, кто был виновен в их нищете.

Военные правители обеспокоились, когда среди крестьян и ремесленников начали вспыхивать протесты, но чиновники убедили их, что это дело рук небольшого числа недовольных преступников, с которыми следует расправиться самым суровым образом. Протестующие подверглись мучительным публичным наказаниям в поучение остальным. Через какое-то время чиновники стали подкупать солдат, и правящий класс постепенно подрастерял воинский дух, проводя все меньше времени за тренировками и все больше за накоплением богатств. Всего за несколько поколений от былых воинов ничего не осталось, кроме титулов и традиции, их потомки вели роскошную жизнь, ничем не отличающуюся от жизни чиновников. Недовольство среди народа с каждым днем только росло, приближая общество к катастрофе.

Но прежде дала о