Читать книгу - "Летний фарс - Долорес Медио"

Показывая человека в конкретно-историческом времени, Долорес Медио сама не делает в книге никаких обобщений, но она дает высказаться почти всем своим персонажам для того, чтобы читатель сам додумал, доработал, обобщил. И в соответствии с этой задачей писательница чаще всего сводит свое зримое участие в книге к коротким, лаконичным пейзажным заставкам, к опознавательным: «он говорит», «она говорит». А в тех немногих случаях, где Долорес Медио вдруг отвлекает на себя читательское внимание несколько сентенциозными размышлениями и ремарками, ее голос как бы «выбивается».

Стремясь к предельной достоверности, писательница детализирует каждый жест, каждое движение и многоточиями передает естественные паузы человеческой речи для того, чтобы романное время совпало с реальным и у читателя возникло ощущение документа, свидетельства, а не созданного творческим воображением литературного текста.

Словом, Долорес Медио снова, быть может, помимо своей воли, берется доказать, что не изжита, не отошла в прошлое утвердившаяся в Испании пятидесятых годов эстетика романа, который получил в критической литературе название «объективный роман» за регистрационную точность, предметность в трактовке материала, за неотшлифованный диалог, за внешнюю отстраненность писателя, за кажущееся отсутствие вымысла. О социальной и художественной роли испанского объективного романа, о его исторических, философских, политических, нравственных истоках много писали и в Испании и у нас. Испанскому объективному роману посвящена большая развернутая глава в фундаментальном исследовании советского ученого И. А. Тертерян — «Современный испанский роман».

И все же, читая «Летний фарс», уложенный в русло «объективной прозы», думаешь об условности термина, который лишь отчасти определяет технику, манеру письма и никоим образом не становится синонимом слов «бесстрастный», а тем более «беспристрастный», когда речь идет о позициях писателя. Лишенные на первый взгляд писательской заданности диалоги показывают не только, что́ есть человек в сегодняшнем мире, в сегодняшней Испании, но и что́ думает на этот счет сама писательница.

«Да, жизненный опыт очень важен, — говорит Долорес Медио в интервью, опубликованном в мадридском журнале «Мундо испанико». — Но из этого вовсе не следует, что, используя его, писатель должен буквально воспроизвести то, что он пережил сам, и не оставить места воображению. В моих романах есть немалая доля вымысла. Я бы сказала, что все их сюжеты — плод воображения».

Воображение помогло Долорес Медио найти счастливую сюжетную линию для того, чтобы располагать простором, добиться подлинной естественности в показе фарсовой стороны испанской современности. Ее персонажи — туристы. Все они несколько расслабились на пасторальной травке летнего отдыха, но вместе с тем их действия, а порой и их эмоции, сценарно предусмотрены, вычислены режиссурой от туризма, который в Испании налажен на высоком индустриально-коммерческом уровне.

В этой вполне реальной ситуации есть много от хорошо разыгранного фарса, и, несмотря на кажущуюся свободу, люди меньше всего предоставлены самим себе. Они — актеры, вернее, марионетки. Обыкновенная туристическая поездка становится у Долорес Медио емкой метафорой, допускающей неоднозначные толкования. Здесь как бы точно накладываются друг на друга возможности фарсовой трактовки и сама органичность всех комедийных поворотов сюжета, которые дали писательнице, одаренной острым чувством комического, уберечь свою книгу от монотонности, вялости и смехом, отнюдь не благодушным, сказать об очень серьезных вещах, выказать свое неприятие тупому миру, развращающему человеческую душу.

Не случайно самыми обделенными, духовно обкраденными стали в романе пять одинаково одетых и причесанных продавщиц, проводящих полжизни в мире купли-продажи и торговой рекламы одного из самых крупных испанских универмагов «Галереи», который вполне мог бы стать символом потребительского бума в Испании. И не случайно самыми чуткими к красоте, к природе, к искусству оказываются в романе старые учителя дон Ильдо и смешная донья Паскуалита, которые сохранили преемственную связь с прошлым, с его традициями и убереглись в далекой деревне от губительного трезвого духа времени. И психологически оправдана «джинсовая» Марсела Абриль, на которую в романе, пожалуй, не хватает чувства юмора. Эта одинокая, еще молодая женщина не верит в свои творческие силы, ее не прельщают утвердившиеся стандарты буржуазного мира, и она мается, не зная, куда приткнуть себя и свою жизнь. И есть глубокий смысл в том, что одним из ключевых образов романа стала уморительная в своем невежестве и самодовольстве донья Амалита, этакая гедонистка при деньгах, чрезвычайно довольная нынешними временами. Она — совершенное творение массовой информации и скоропалительных туристских поездок, помноженных на ее житейскую смекалку. «Пожить в свое удовольствие, а там — хоть все мухи налетай» — вот девиз этой старушки, за которой стоит множество опошленных и оглупленных людей. И даже маленькая Бертита, которая вроде бы только для читательского смеха тычет всем ведерочко и то и дело конфузит свою тетку, — тоже образ и мысль. Она — росток живого чувства, искреннего порыва, который топчут равнодушные взрослые.

Открывая в «Летнем фарсе» мир современной Испании, Долорес Медио расставляет акценты, рассыпает намеки, короткие беглые реплики, по которым испанский читатель легко схватывает мысль автора, понимает, куда он клонит, в чем его расчет. Но кое-что может пройти мимо читателя зарубежного. Взять, к примеру, четырех замужних дамочек из Бургоса. Дамочки как дамочки, безобидные хохотушки, вырвавшиеся из семейного плена. Не без писательского умысла они самые независимые туристки в группе. Их независимость — новое социальное явление в современной Испании, где женщина веками жила, повинуясь мужской воле, законам церкви и общества.

А вот, казалось бы, проходная реплика молодого испанца из сферы обслуживания: «Хорошо, когда оба работают, муж и жена… две зарплаты опять же». Еще совсем недавно такая мысль не пришла бы в голову рядовому испанцу, ибо слишком устоялся во времени испанский стереотип женщины — домохозяйки, жены, матери. И примечательно, что эта реплика принадлежит молодому, но уже остепенившемуся человеку из «средних слоев», которые по-особому напористо разохотились на рекламные блага буржуазного общества. А в шутке, которую повторяет донья Амалита: «Сколько старья? Ну скажи, Молодежный фронт!» — пренебрежительно ироничное отношение испанцев к франкистской молодежной организации, где делами заправляли облысевшие лидеры. И за надменной обедневшей аристократкой доньей Пьевес, благоговейно вспоминающей «добрые времена» Альфонса XIII, — тысячи и тысячи испанцев ее круга и ее поколения, истовые ревнители испанской монархии в чистом, традиционном виде. Жаль, однако, что Долорес Медио, чуткая к приметам времени писательница, несколько сужает исторический фон рамками бытописи. Конечно, почти все ее персонажи принадлежат к армии «молчаливого большинства» и политикой не занимаются. Но ведь в романе показана Испания тех лет, когда открытая оппозиция франкизму выплескивалась на улицу броскими еретическими заголовками газетных статей, шумными политическими дискуссиями, многочисленными рабочими забастовками, манифестациями интеллигенции, студенческими волнениями. Стало быть, могли сказать