Читать книгу - "Пьянеть - Кирилл Викторович Рябов"

вспомнил, что и сам собирался охранять его вчера. Вчера? Или когда это было? Не важно.

— Мне его даже накормить нечем, — сказал я. — Да и неизвестно, что он ест. И как. Наверно, его надо с ложечки кормить.

— Иу-иу-иу, — ответил парень.

Взгляд его был расфокусирован. С шеи свисал мокрый поводок. Прическа напоминала мокрую дохлую ворону.

— Ладно, пусть обсохнет хоть. Кстати, старуха не видела, как ты увел его?

— Хрен знает, где она шляется, — сказал Гриша. — Во дворе пусто.

— Ведьма хочет его извести. — Я указал на парня.

— Открывай портвейн.

Что я и сделал. Мы выпили и стали разглядывать пацана. Он же таращился куда-то мимо нас, в пространство. Рот был приоткрыт, текли слюни.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Иу-иу-иу.

— Может, Илья? Или Иван? — сказал Гриша.

Он достал третий стакан и налил половину.

— Чего это ты затеял? — спросил я.

— А что еще можно для него сделать? — ответил Гриша. — Он ведь никогда этого не попробует. Кайфанет хоть. И согреется.

Я представил, как пацан, выпив, валится в корчах на пол и испускает дух. Надо будет куда-то деть труп. Можно, наверно, ночью выволочь во двор и привязать назад к дереву.

— Может, ну его? — сказал я. Правда, без особого напора.

Парень взял стакан двумя руками и осторожно понюхал. При этом продолжал таращиться в пустоту.

— Не бойся, это вкусно и сладко, — сказал Гриша.

— И внутри тебя расцветет радуга, — добавил я. — Боженька знал, что делал, когда превращал воду в вино.

— Начитался книжек, — проворчал Гриша.

Портвейн парень выпил маленькими глотками. Не поперхнувшись. И даже облизнулся. Стакан он продолжал держать у подбородка. Гриша тут же налил еще половинку.

— Не гони, он же неопытный.

— Ладно, ладно. Еще разок, и все.

Добавку пацан выпил, как мне показалось, с большей жадностью. И продолжил сжимать стакан.

— Хватит тебе, сынок, — сказал Гриша. — И так полный, считай, вылакал.

— Иу-иу-иу.

— Не спорь.

— Слушай, — сказал я. — Мне приснилось или ты вчера ходил на свидание?

— Не вчера, — отозвался мрачно Гриша. — Познакомился с шаболдой одной. Она хотела папаше в подарок финку НКВД. То-се, поболтали, сходили вечером в кафе, потом ко мне. Утром проснулся, ее нет. Финку увела и девять косарей из бумажника.

— Клофелинщица?

— Я и сам наклофелинился будь здоров.

Раздался громкий стук. Парень поставил стакан на стол и сложил руки на коленях. Я пригляделся. С ним произошли явные изменения. Лицо будто подтянулось, а взгляд прояснился. Он прикрыл рот и перестал ухмыляться. Мне показалось, что он внимательно нас слушает.

— А дальше что? Нашел ее?

— А что, я поисковая собака?

Парень подвинул стакан к бутылке. Взгляд его скользнул по горлышку и остановился на Грише.

— Еще, — сказал парень четко и внятно.

Мы застыли.

— Еще, — повторил он. — Чего смотрите? Налейте мне еще.

Покосившись на меня, Гриша налил. Парень выпил, держа стакан твердой рукой.

Издав предварительно много эканья и меканья, я спросил:

— Ты себя как чувствуешь?

— Нормально, — ответил он, вытерев губы. — Только ноги мокрые. И трусы прилипли. Старая крыса опять налакалась и забыла обо мне. — Он встал и прижал руку к груди. — Спасибо, мужики! Если бы не вы, торчал бы там до утра.

Потом он сел и закинул ногу на ногу. Указал на бутылку:

— Как это называется?

— Портвейн, — ответили мы с Гришей одновременно.

— Вот это вещь! Я будто заново родился. Будто вышел к свету.

— Оно и заметно, — сказал я.

Я мгновенно и полностью протрезвел.

— Как тебя зовут? — спросил Гриша. — Кто ты? Расскажи. Слушай, ты что, притворялся идиотом?

— Разве можно притворяться идиотом? — отмахнулся парень. — Зовут меня Павел. Эта старая ведьма моя дальняя родственница. Что-то типа троюродной бабки. Точно не знаю.

— Вы вдвоем живете?

— Ага. Еще был кот. Но она его отравила.

— А где твои родители?

— Умерли, кажется. Я жил в интернате. Она меня забрала. Думает через меня квартиру получить. Рассылает писульки по инстанциям и меня таскает, показывает. На прошлой неделе я обделался в чьем-то кабинете. Страшно вспомнить. Показывал ей, что пора делать ка-ка, но она в этот момент какое-то очередное заявление строчила. А еще она мне усы выщипывает пинцетом, сволочь.

— Слушай, — сказал я. — Но теперь ты выздоровел, получается! И старую ведьму прижмешь к ногтю.

— Так и будет, — кивнул Павел. — Кончились мои мучения. Я ее отправлю в дурдом или в дом престарелых. Правда, мне надо еще многое понять. Я чуток отстал от жизни, как вы заметили.

Павел налил себе и с наслаждением выпил.

— Для начала почитать законы. Хотя читать я не умею. Но научусь.

— Вообще, ты в порядке, — сказал Гриша. — Бойкий. Говоришь хорошо.

— А то! Сколько я времени провел в очередях. И сколько на улице! Но я вбирал в себя мир. Только вот не мог выпустить его назад.

— За тебя! — Я поднял стакан.

Мы чокнулись и выпили. Дальнейшее помнится смутно. Портвейн закончился. Я приволок проигрыватель, и мы танцевали, точнее, скакали и корчились под какой-то старый рок-н-ролл. Пластинку заело, но это было даже смешно. Потом случился провал. Проснулся я утром, на привычном диване. За окном светило солнце. На проигрывателе вхолостую крутилась пластинка, игла зацепилась за наклейку и громко шуршала. В углу кухни сидел Павлик, обхватив колени руками.

— Ты чего это забился? — спросил я. — Гриша ушел?

Пацан не ответил. Рот его был приоткрыт, взгляд расплылся.

— Павел, — позвал я.

— Иу-иу-иу!

Невыносимо хотелось похмелиться. Я позвонил Грише.

— Ты где?

— На рынке уже.

— А Павел?

Мелькнула мысль, что у меня началась белая горячка и этот слабоумный пацан в углу — лишь видение.

— Так он с тобой оставался. Вы там что-то вроде танго танцевали, когда я уходил. Пропал?

Я тронул Павлика пальцем.

— Тут сидит. Но он опять стал идиотом. Я думал, мы его вылечили вчера.

— Может, нам это все померещилось?

— Слишком уж все было натурально.

— Не знаю. Наверно, так бывает. Я фильм один видел, там идиот стал нормальным, а потом опять стал идиотом.

— А я книгу похожую читал. Ладно. Что теперь делать?

— Понятия не имею. Пусть у тебя живет. Ну или отведи его домой. Что еще остается?

— Ты заварил, а мне расхлебывать?!

— Конец связи, — торопливо ответил Гриша.

Конечно, я не мог оставить парня у себя. А где он живет, не знал. Поэтому вывел во двор и с тяжелым сердцем привязал к дереву.

— Иу-иу-иу! — попрощался Павлик.

— Будь здоров. Прощай, — сказал я и всхлипнул.

Подходя к своему подъезду, я услышал вопль. Через двор бежала старая ведьма, а за ней, копаясь в смартфоне, плелся участковый.

— Вот он, вот! — закричала бабка. — Нашелся.

— Прелесть! — ответил участковый. — Тогда я пошел.

— Но его тут не было!