Читать книгу - "Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина"

в наследство от бабушки с дедушкой со стороны матери, и что вот как раз дед его, по фамилии Забежинский, был крупным ученым от медицины и внес некий неоценимый вклад в развитие новосибирской науки в частности и советской науки в целом. Однако говорили еще и то, что поступил Илюха сам, никто ему не помогал, потому что окончил он знаменитую — самую центровую, центрее некуда, сорок вторую школу — с золотой медалью. А уж из сорок второй в медицинский поступали куда менее способные ее ученики. Сам бог, как говорится, велел.

Держался Илья немного особняком даже со своими бывшими одноклассниками, с которыми вместе поступил в мед. И вовсе не потому, что был этот задумчивый парень надменным или заносчивым. Наоборот, мальчишка, как уже говорилось выше, был очень скромным и серьезным. Он и одевался немного не так, как другие: всегда элегантный, в прекрасно сидящих темных брюках, идеальных туфлях и частенько — в английского образца джемперах или жилетах с ромбами, а под ними — хорошие льняные рубашки. Длинные, по моде тех времен драповые пальто очень шли этому высокому и длинноногому парню.

Света знала его совсем немного, можно сказать, шапочно: привет, пока, не более. Здоровалась и тут же забывала о его существовании: ей был, откровенно говоря, не очень интересен этот немногословный паренек, казалось, что он не ее круга. Или она — не его, что, впрочем, было абсолютно однохренственно, как любила выражаться острая на язык Гулькина.

Кроме того, как ни крути, а образ ее близкого друга Саши Королькова — этакого уличного мальчишки с развинченной походкой, от которой у Светы немного кружилась голова, похожего одновременно на благородного разбойника и на сказочного принца, — иногда все-таки волновал ее девичье воображение. «Вот был бы Сашка Корольков не таким бабником, — думала Света в тиши общажной комнатки, которую делила с еще тремя девчонками. — Был бы он как-то потише и поскромнее, что ли… Хотя… Тогда он бы не был Сашкой Корольковым, и не был бы таким сексапильным и притягательным».

Одним словом, Света Гулькина жила себе, училась, иногда мечтала — весьма размыто и условно, но все-таки мечтала о Сашке, понимая при этом, что таких мечтательниц — пол-общаги, и что Корольков хорош как друг, а как любовник истреплет все нервы и вымотает всю душу, и, в общем-то, была пока счастлива тем одиноким девичьим счастьем, когда сердце свободно, а душа рвется ввысь, туда, где солнце на рассвете спорит с луной, кто главнее, а вся жизнь впереди.

А вот Илюша Левин девочку эту заметил давно, еще на абитуре, и частенько провожал ее тяжелым мужским взглядом. Вздыхал, смотрел вслед и снова вздыхал: фигурка у Светы Гулькиной была прекрасная. Невысокая, от силы метр шестьдесят пять, ладненькая, светловолосая девушка была обладательницей тонкой-тонкой талии и необыкновенно красивой круглой попочки. Грудь тоже, снова вздыхал Левин, что надо — высокая и довольно большая для такого росточка… Ножка малюсенькая, в ладошке поместится, а лодыжка такая тоненькая, как у олененка Бемби из американского мультика, который еще ребенком Илюша видел на видеокассете у дяди Адика, когда тот приехал из Израиля. В Израиле жила сестра бабушки Иды, тетка Беся. Адик же был ученым, как и его отец — дед Забежинский, и его выпускали. Видеомагнитофона не было ни у кого из знакомых, и Илюша даже не слышал, чтобы он был у кого-то из незнакомых. Посему олененок Бемби произвел на маленького Левина неизгладимое впечатление: никогда он не видел такого красивого мультика. А когда встретил эту девчонку, сразу вспомнил! Она словно Бемби, подумал он — детские впечатления бывают самыми сильными…

Левин вовсе не был дундуком, как любила говаривать его маменька, Цецилия Абрамовна: той нравилось думать, что единственный сынок Иля всегда станет жить с ней в ее огромной полногабаритной квартире в доме, где «Школьник», и лечить ее гипертонию и диабет — а для чего еще, ой-вэй, мальчик поступал таки в медицинский? Напротив, Илья Борисович Левин, к двадцати двум годам ставший весьма и весьма интересным внешне молодым человеком, был очень даже не против общения с женским полом. Общение сие случалось время от времени на каких-нибудь встречах одноклассников на даче у Бэлки Закоржанской или у Алки Петровой, да и в общагу Иля иногда нырял, как положено нормальному парню его возраста. Однако — это было каким-то неписанным правилом, выведенным Илюшей самим для себя — только не в тот корпус, где жила Света Гулькина. «Еще увидит, малышка, — думал он и внутренне содрогался. — Негоже девочке видеть меня в компании всяких… развеселых…»

А почему он только смотрел и вздыхал — он и сам не знал. Все случилось на пятом курсе, когда Илья две недели подряд не видел Свету на лекциях. Он и подумать не мог, что Гулькина бросила институт — знал, что Светка работает у Мусина медсестрой, что рвется в хирургию, что дежурит через ночь вместе с этим… Корольковым, мать его, и с Лёшкой Румянцевым. «Что-то случилось, — подумал Илья. — Заболела, может?»

Выяснилось, что Света простыла. Лежит с диким кашлем в общаге, щебетали подружки. Бронхит, наверно, а то и пневмония. Температура не падает, и завтра ее обещала зайти послушать доцент Иванова с кафедры пульмонологии — ее дочь училась с ними.

Он просто дождался окончания занятий в тот день и пошел в общагу. Постучал, а Света открыла: в махровом халате, бледная и какая-то исхудавшая. На крохотных ножках — трогательные самовязанные носочки с зеленой полоской по краю, на плечи накинута серая бабкинская шаленка. «В общаге холодно, — подумал он, — как же она с таким кашлем?»

— Ты, Левин? — удивилась она. — Ты не ошибся ли дверью? Все проститутки живут в том крыле.

Иля залился краской: значит, она знала? Господи-и-и-и-и…

— Света, ты как себя чувствуешь? — промямлил он. — Девчонки сказали, у тебя бронхит?

— Заходи, — снова удивленно проговорила Гулькина. — Раз пришел.

Он зашел и вдруг неожиданно для себя сказал: