Читать книгу - "Нежные юноши - Фрэнсис Скотт Фицджеральд"

– Это кто там только что пасовал?

– Я, сэр!

– А почему я тебя раньше не видел, а?

– Я только что получил разрешение играть.

– Сигналы знаешь?

– Да, сэр!

– Ладно, тогда берешь команду в поле: энды – Кратч и Биспем; таклы…

Миг спустя он услышал собственный голос, отрывисто выкрикивавший в бодрящий воздух:

– Тридцать-два! Шестьдесят-пять! Шестьдесят-семь! Двадцать-два…

Раздался общий смех.

– Секундочку! Это где тебя научили так давать сигналы? – спросил Карсон.

– Сэр, у нас был тренер из Гарварда!

– Тебе придется отучиться от этой хаутоновской манеры! А то парни испугаются!

Через несколько минут вызвали их команду; всем сказали надеть шлемы.

– Где Уэйт? – спросил Карсон. – Контрольная, да? Ну ладно, тогда пойдешь ты – как там тебя? – эй, ты, в черно-белом свитере?

– Ли!

– Ты подаешь сигналы. Посмотрим, получится ли у тебя хоть немного расшевелить эту компашку? Кое-кто из твоих гардов и таклов такие здоровые, что прям сейчас хоть в университетскую сборную! Держи их в форме, м-м-м… Как там тебя?

– Ли!

Они выстроились в линию на двадцать третьем ярде, как первокурсники; мяч был у них. Им разрешили делать сколько угодно даунов, но когда после полудюжины моментов оказалось, что они все еще на той же линии, где начали игру, мяч перешел другой команде.

«Ну вот! – подумал Бэзил. – Теперь мне больше не играть!»

Но через час, когда они выходили из автобуса, Карсон спросил:

– Ты сегодня днем взвешивался?

– Да! Сто пятьдесят восемь фунтов.

– Позволь мне дать тебе один совет! Ты пока играешь как школьник. Тебе все еще кажется, что остановить противника – достаточно. Но здесь задача другая: умотать их как можно сильнее, – а когда они вымотаются, то победа у нас в кармане. Ты мяч выбивать умеешь?

– Нет, сэр.

– Н-да… Жаль, что ты не появился у нас раньше…

Через неделю его имя оказалось в списке игроков, которые отправлялись на игру с Андовером. Перед ним в списке было еще двое квотербеков: Данцигер и еще один атлет по имени Эпплтон, напоминавший резиновый мячик, – и всю игру Бэзил просидел на скамейке запасных. Но в следующий вторник, когда Данцигер потянул на тренировке руку, Бэзил получил указание пересесть в столовой за диетический стол, где питался основной состав команды.

Накануне игры с командой первокурсников из Принстона студенческий городок практически вымер – все уехали на матч, который должен был состояться на принстонском стадионе. Была уже глубокая осень, с запада дул бодрящий ветер; возвращаясь к себе после итогового разбора предстоящего матча, Бэзил почувствовал, как им овладела знакомая жажда славы. Ле-Мойн был эндом в принстонской команде, и где-нибудь на трибуне, возможно, будет Минни, но теперь, когда он бежал по пружинящей лужайке перед стадионом «Осборн», уклоняясь от воображаемых таклов, этот факт уже не казался ему важным по сравнению с предстоящим матчем. Как и большинству американцев, ему редко удавалось вполне прочувствовать тот самый момент, когда можно без всяких натяжек сказать себе: «Вот она, та самая точка, от которой отныне будет вестись отсчет всему; настал мой звездный час!»; он чувствовал, что прямо сейчас с него вполне довольно и настоящего. Предстоящие два часа он собрался провести там, где жизнь текла в желанном для него темпе.

День выдался ясным и прохладным; по трибунам рассредоточилась бесстрастная публика – в основном горожане. Игроки принстонской команды, облаченные в форму с косыми полосками, выглядели крепкими и уверенными в себе, и взгляд Бэзила нашел среди них Ле-Мойна – и тут же хладнокровно отметил, что двигается он на редкость быстро и обладает атлетической фигурой, что было незаметно, когда он носил костюм. Повинуясь внезапному порыву, Бэзил обернулся и стал искать среди публики Минни, но ее нигде не было видно. Через минуту раздался свисток; сидя рядом с тренером, он полностью сконцентрировался на игре.

Вся первая половина матча прошла между тридцатиярдовыми линиями. Основные принципы нападения по йельской системе казались Бэзилу чересчур простыми и менее эффективными, чем азы системы Хаутона, которые он почерпнул в школьной команде; тактика Принстона, развивавшаяся в тени великого Сэма Уайта, строилась вокруг пантеров и была направлена на прорыв. Наступил перерыв – Йель вел по очкам. В начале второго периода Принстон потерял мяч, и Эпплтон забросил гол навесом с тридцатиярдовой линии.

В тот день больше ничего ему сделать не удалось. После следующего кикоффа он получил травму и под крики болельщиков покинул поле в сопровождении доктора.

Очень сильно волнуясь, на поле выбежал Бэзил. Его обуревало всеподавляющее чувство неизвестности – казалось, что кто-то другой внутри него выкрикивает первые сигналы и перебрасывает неудачный пас через линию. Понемногу заставив себя сосредоточиться на поле, он встретился глазами с Ле-Мойном – Ле-Мойн широко ему улыбнулся. Бэзил дал сигнал, означавший резкий пас через линию, и выполнил его сам, пройдя семь ярдов. Отправил Каллума обойти такла, прошел еще три ярда – и это был первый даун! На линии сорока ярдов, почувствовав большее пространство для маневра, его голова стала работать плавно и уверенно. Быстрые пасы встревожили принстонского фуллбека – и, как следствие, проходы пробежками к следующей линии стали в среднем по четыре ярда вместо двух.

На сороковой линии принстонской половины поля он отступил, чтобы разорвать строй, и попробовал пройти с края Ле-Мойна, но Ле-Мойн укрылся за оказавшимся между ними халфбеком и ухватил Бэзила за ногу. Бэзил яростно стряхнул его с себя, но было уже поздно – халфбек сбил его с ног. И вновь Ле-Мойн широко ему улыбнулся, и Бэзил его возненавидел. Он дал сигнал играть на том же краю – Каллум пронес мяч, и они отбросили Ле-Мойна на шесть ярдов, на тридцать вторую линию принстонской половины поля. Кажется, он стал двигаться помедленнее. Ну, так вымотаем же его! По системе требовался пас, но он услышал свой голос, вновь потребовавший играть на том же краю. Он побежал вдоль линии; увидел, что мешавший ему халфбек исчез, а Ле-Мойн, стиснув зубы, бежит на него. Вместо того чтобы попытаться прорваться, Бэзил развернулся и постарался возвратиться на свою половину поля. Когда его перехватили, он потерял пятнадцать ярдов.

Спустя несколько минут мяч перешел к противнику, и Бэзил отбежал в очковую зону, подумав про себя: «Была бы у нас замена, меня бы наверняка заменили».

Команда Принстона внезапно словно пробудилась ото сна. Сильный пас позволил пройти тридцать ярдов. Только что вышедший на поле новый халфбек прорвался через линию и заработал еще один тачдаун. Йельская команда была в обороне, но катастрофа произошла столь неожиданно, что они даже не успели о ней догадаться. Ее накликал Бэзил, став частью хорошо отработанного сценария; слишком поздно он заметил, как мяч вылетает с линии розыгрыша к свободному энду; Бэзила ловко блокировали, и он увидел, как принстонские запасные запрыгали у себя на скамейке, размахивая пледами; Принстон забил гол.