Читать книгу - "Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина"

— Документики ваши, — откозыряв, скучливо обратился один из них к спокойно стоящему над упавшими противниками Грише. — Па-а-а-апрашу…

Тот молча достал из кармана удостоверение (Катя тогда еще толком не знала, где он служит), и сержантик вытянулся в струнку, снова взял под козырек:

— Разрешите продолжать патрулирование, товарищ капитан?

— Нет уж, сержант, — улыбнулся Гриша. — Этим скорую вызовите… А то я их… попортил тут немного…

— Э-э-э… товарищ капитан, — замешкался сержант. — А это… Как прикажете доложить руководству? Скорая же зафиксирует. Сами понимаете…

— Скажете руководству, Гриша Бабай привет передает, — и улыбнулся широко и искренне. — Понятно?

— Понятно! Разрешите выполнять?

— Выполняйте, — он обернулся, ища глазами Катю. — Пойдем, зай…

Народ расступился, молча пропуская их, и Катя заметила несколько восхищенных женских взглядов, да и мужики вокруг смотрели с уважением. Кто-то тихонько произнес: «Так Гриша Бабай — это же тот самый. По телевизору же показывали…»

Выбравшись из толпы, они некоторое время шли молча, а потом Катя спросила:

— Ты кто?

Парень помолчал, потом остановился и, взяв Катю за плечи, тихонько произнес:

— Я Гриша. И мне очень нравится одна девочка. А зовут ее Ка-а-атя…

— Да блин! — воскликнула та. — Гриша! Я серьезно спрашиваю!

— А я тебе серьезно отвечаю. Пошли номер снимем в «Новосибирске»? А, Катюш? Ну чего по городу болтаться, как малолетки какие! Я сегодня с пацанами буханул маленько днем, неохота за руль, а то бы на берег поехали.

Катя махнула рукой:

— Ну что с тобой делать?

— А я тебе сейчас объясню, что со мной делать! — захохотал Гриша. — И покажу!

— Ладно, — согласилась она. — Но ты мне расскажешь, что это за Бабай такой!

— Ты что, испугалась, маленькая? — Гриша, казалось, сам был напуган. — Это погоняло такое просто! Фамилия мне от папаши досталась — Бабаян. Уж и армян-то нет в роду, какой-то дед залетный был, а фамилия осталась. Пойдем, Кать. Вина тебе взять? Будешь?

— А ты? — все никак не соглашалась Катя. — Будешь?

— Винище-то? — скривился Гриша. — Не, не буду. Компот.

Девчонки хором увещевали ее:

— Кать, ты дура, что ли? Ну честное слово! — возмущалась Маша. — Такой мужик! Чего тебе, какого рожна!

— С жиру ты, Катя, бесишься! — вторила ей Анжелка Царёва, вытаращив глаза. — Вот ей-богу!

— Сколько можно, Катенька, — печально качая белокурой головой, — причитала Аня. — Сколько можно одной быть! Не надоело ночью подушку обнимать?

— Ну не могу я, девочки! — отбивалась от подруг Катя. — Не могу! Ну ни одной же книжки не прочитал! Ложит и звонит!

— Переучишь! — экспрессивно воскликнула молчавшая до сих пор Наташка Нечаева. — Вот переучишь! Захочешь если! Мой бывшенький тоже раньше все ложил. Ничо. Терпенье и труд…

— Ну и где теперь твой бывшенький? — язвительно возразила Маша. — А? Как ложить перестал, сразу к этой сбежал… предатель!

Наташкин бывший муж Витальмон начинал мастером на участке — ремонтировал дороги. И, конечно же, имел вполне пролетарское происхождение. Но, поскольку в те благословенные времена, когда девчонки росли и взрослели, пропаганда гласила, что в обществе у нас класса всего два, а небольшая прослойка, называемая интеллигенцией — это так, по сути, недоразумение, только подчеркивающее величие этих самых классов, Наташка со своим филфаком пединститута, наступив на горло собственной интуиции, замуж на Витальмона все-таки пошла. Не сидеть же в девках в двадцать два года! Да и родители подгоняли: «Что люди скажут, Наташа, потом в школе будешь работать, вообще себе жениха не найдешь! А Виталик и зарабатывает, и не пьет-не курит, и сам из себя вон какой красавец!»

Наташка, слава богу, детей от пролетария Витальмона не родила. Однако, когда она, приложив титанические усилия, воткнула муженька в автодорожный институт на заочное и научила пользоваться за столом ножом и вилкой, а также правильно произносить ряд слов, Витальмон объявил супруге, что «никогда ее не любил и встретил другую, нормальную девушку».

«Другая, нормальная» оказалась сотрудницей «барахолки» — торговала у одного челнока в контейнере мужскими трусами. Витальмон, правда, познакомился с ней не там, а на дороге — она голосовала на ночной улице.

Подвез. Деваха сомлела от такого интеллигентного мужчины: надо же, вы все слова какие-то говорите, шептала она в тиши подъезда, куда он вызвался ее по позднему времени проводить и тут же прижал к стене.

— Блондоранка, девочки! — рыдала Наташка. — Прям блондоранка! Юбка едва жопу закрывает! Ботфорты лакированные, конец света!

— Че тебе ботфорты! — орала на нее Анжелка. — У меня тоже ботфорты!

— У тебя не лакированные, Анжела! — всхлипнула Наташа. — А там прям проститутские!

— Ну не могу я, девочки! — продолжала отбиваться Катя. — Хороший парень, не спорю. Но о чем я с ним буду говорить, когда надоест в койке кувыркаться?

— Чего это тебе надоест? — удивилась Маша. — Сама же говоришь, классный мужик.

— Ну когда-то же надоест, — упорствовала Катя, про себя