Читать книгу - "Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина"

общались выпускники школы между собой очень активно — по жилмассиву быстро разошлась новость о празднике. Катя приготовила два платья. Одно — на холодную погоду, другое — на тот случай, если вдруг лето еще не покинет их серый и холодный город, и начало сентября будет жарким. Такое случалось иногда. Да и вообще, в Сибири ведь не угадаешь, какая будет погода не то что завтра, а во второй половине дня. Можно утром выйти из дома в шортах, а когда надо будет возвращать с работы, пойдет вдруг снег.

Поэтому в шкафу висело маленькое черное, сшитое на заказ у Жанки Воронцовой, и посему сидящее идеально. Платье на все времена, а к нему — нитка жемчуга. И туфельки стояли на обувной полке соответствующие: каблук высокий, прямой и не очень тонкий. Туфли были куплены в самом классном в городе магазине, в том самом, где продавались настоящие итальянские сумки и обувь. Сабо из того же магазина — умопомрачительные, стильные, из мягкой телячьей кожи — стояли по соседству с черными туфельками на случай жары и должны были дополнять другое платье. Другое же платье было льняным, абсолютно простым — вырез углом и короткий рукав — и сидело так, что, когда Катя шла в нем на работу, возле нее то и дело тормозили тачки, и мужики, сидящие в них, предлагали разное: кто довезти, кто в ресторан сходить, а кто и сразу в койку. Катя всегда отказывалась, а однажды вдруг, сама того не ожидая, дала номер своего телефона здоровенному темноволосому парню, сидящему за рулем столь же внушительного, как и он сам, внедорожника. Чем-то он, этот парень, а звали его Гриша, зацепил Катю: видно было, что не просто пытается снять ее на один вечер, а правда — понравилась. Он так смешно смущался и опускал глаза, когда спрашивал, как ее зовут, что она подумала: «А, ладно, в конце концов, надо же и мне хоть какое-то подобие личной жизни иметь!»

— Девушка, я возьму этот комплект, — окликнула Катя продавщицу. — У меня карта ваша есть, скажите, сколько денег.

Та в ответ заулыбалась, кивнула, захлопотала у кассы и, наконец, назвала цену белья.

Катя мысленно присвистнула: «Четверть зарплаты, е-мое… А, ладно! Зато буду вся упакованная. Только вот зачем? Как фрекен Бок, с новыми стельками?»

Помахивая нарядным пакетиком, она вышла из магазина и решила идти домой пешком — по Красному проспекту гуляли компании и парочки, было весело и спокойно, а погода стояла такая чудесная, что ехать на транспорте было бы просто преступлением.

2001 год

Он оказался ментом, этот Гриша, служил в спецназе. И правда, физическая форма его была просто блеск. Он заезжал за ней вечером, когда Агата уже спала, и Катя, чувствуя себя не матерью, а какой-то ехидной, потихоньку относила ребенка в соседнюю квартиру к верной подруге Ирине. А потом прыгала на переднее сиденье его огромного черного «Мицубиси-Паджеро».

Лето 2001 года было жарким. Это трудно объяснить словами, но оно, то горячее и немного тревожное лето было настоящим. Несколько недель подряд температура даже ночами не опускалась ниже 27 градусов, и народ, наплевав на все, купался в фонтанах. В темное время суток жизнь в городе становилась только оживленнее: то тут, то там из машин доносилась музыка, а на пляжах после захода солнца было буквально не протолкнуться. Горожане, казалось, впитывали каждую минуту, каждый час и день, которые дарило им лето.

Они уезжали в закат, и только под утро Гриша привозил уставшую и сонную Катю к подъезду. Он почти никогда не поднимался в квартиру — Катя не хотела, чтобы Агата видела чужого мужчину в доме. А почему, она и сама не знала… Гриша был на удивление порядочным парнем. Моложе Кати на три года, он готов был жениться на ней и воспитывать ее дочь, которую даже почти не видел, потому что, когда он все-таки заходил к Кате, Агата чаще всего была у кого-нибудь из соседей.

— Нет, Гриша, — твердо отвечала Катя. — Не надо нам никакой женитьбы! О чем ты? Ты моложе, а у меня еще и ребенок.

— Ну и что? — упрямо возражал Гриша. — Я люблю тебя, и дочку твою буду любить. А потом ты мне сына родишь.

— Гриш… Пусть все идет, как идет, ладно?

— Ну пусть, — уныло соглашался тот.

Гриша был интересным внешне, сильным и, в некотором роде, учитывая специфику его службы, безбашенным парнем. Как-то они решили прогуляться по ночному городу — лето было в самом своем зените — и догулялись до ЦУМа. Из открытого кафе, расположенного на площадке у входа, вывалилась какая-то пьяная компания. Катя даже не поняла, что произошло: то ли кто-то кого-то задел локтем, проходя мимо, то ли посмотрел, то ли сказал… Их было пятеро, и Гриша (Катя, раскрыв рот, наблюдала это действо, стоя недалеко у деревца) раскидал их буквально за несколько секунд одними только ногами. Никого из бросившихся на него мужиков он ни разу не задел не то что бы кулаком, а даже не толкнул.

Он подпрыгнул, как-то по-особенному развернувшись в воздухе, и припечатал внешней стороной стопы, обутой в кроссовок, одному из них в ухо. Мужик упал и встать уже не пытался. Тут же Гриша, не поворачиваясь, пнул в грудную клетку второго, подходившего к нему сзади, и снова — с разворота — третьего в челюсть другой ногой.

В результате все пятеро оказались лежащими — кто корчась от боли, а кто и вовсе без движения — на горячем бетоне ступенек перед ЦУМом. Остолбеневшая публика молчала, Катя тогда даже удивилась про себя: такая вокруг была тишина, будто звук у телевизора выключили. Проезжавший мимо экипаж ППС, конечно же, остановился, и из уазика, по тем временам еще желтого с синим, как положено, выскочили два молоденьких сержанта: