Читать книгу - "Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина"

На самом деле Рыжему Димону детское питание из Дудинки возила его сестра Анька — третья Катина подруга. Там, в той Дудинке, вытаращив глаза, рассказывала Катя, этого детского питания завались. Снабжение какое-то северное, и видно, залежи еще остались, у него же длительный срок хранения.

— А что Анька-то в Дудинке делает? — начал расспрашивать Саша.

— Так что, ты разве не знаешь? — удивилась Катя.

Была глубокая ночь, и они болтали, лежа в кровати. На календаре было что-то вроде десятого июля — жара, духота, тополиный пух. Но несмотря на жару, отодвинуться друг от друга они никак не могли — даже в голову не приходило, так и лежали одним горячим комком.

— Нет, — ответил Саша, понимая, что сейчас она расскажет ему нечто интересное.

Ему очень нравилось слушать ее: Катя умела удивительно четко формулировать свои мысли, не отвлекаясь, но в то же время описывая события или людей очень точно и красочно. А еще она настолько правильно расставляла интонации и акценты, что Корольков восхищался: гены, Катька, их точно не задавишь!

— Ой, это такая прям фантастическая история! — начала Катя. — Короче. У Аньки есть дядя, родной брат ее мамы. Младший, причем что-то намного он моложе тети Люды, лет на семнадцать что ли…

— Почти как я своей сестры, — усмехнулся Саша.

— Ну да, типа того. В результате этот дядя старше Димки всего на пару- тройку лет. Потому что тетя Люда вышла замуж за Димкиного отца и родила довольно рано, лет в двадцать. Во-о-о-т. И этот дядя после школы окончил нашу «ракушку» на кока. И такой он оказался талантливый повар, прямо там кого-то из речного этого начальства так удивил неким блюдом на каком-то банкете ведомственном, что забрали его прямиком на круизный лайнер «Фёдор Шаляпин», который ходит по Енисею от Красноярска до Дудинки и возит исключительно валютных туристов и всяких наших министров и звезд первой величины.

— Катюш… — перебил ее Саша, который вдруг понял, что, несмотря на то, что Катя очень интересно рассказывает, он совершенно не хочет слушать про какого-то кока на круизном лайнере и про министров, а вовсе наоборот, хочет ее поцеловать, да так, чтобы она замолчала надолго, а потом продолжить и сделать с ней такие вещи, от которых она забудет про всяких там дурацких валютных туристов и каких-то звезд, пусть даже и первой величины.

— Нет, Саша, — вмиг разгадав его замыслы, замотала головой Катя. — Теперь вот слушай, раз спросил!

— И вовсе я ничего не спрашивал, — пробормотал тот и вздохнул от мысли, что все, что он задумал, придется отложить до окончания повествования, потому что Катя увлеклась и наладилась рассказывать долго и подробно.

— Ну и вот… — попыталась продолжить Катя.

— Дали ему год! — со смехом прервал ее Саша и схватил за попу, и прижал к себе еще сильнее, а потом обнял ее всю — от пяток до макушки — и не дал все-таки дорассказать про министров.

Однако через некоторое время, проведенное именно так, как он и хотел, Катя рассказ свой продолжила:

— Короче, этот дядя Аньку на лайнер-то официанткой пристроил! — сообщила она наконец сенсационную новость. — Там зарплата в долларах!

— Ишь ты! — восхитился Саша. — Анька теперь всю семью содержать будет…

— Анька точно будет, — вздохнула Катя. — Она такая ответственная…

«С такой температурой она просто сгорит, если я не вернусь сюда, — с ужасом думал Саша. — Надо идти…»

Чемоданчик у Саши был настоящий, именно такой, с какими приезжают на вызовы бригады скорой, и в нем было все необходимое для экстренной помощи при разных ситуациях. В том числе, конечно же, там были препараты, применяемые при высокой температуре, и Саша был уверен, что Кате сейчас поможет только укол так называемой «тройчатки» — нош-па, димедрол и анальгин — и лед на магистральные сосуды.

В углу у входной двери Катя всегда держала топор и длинный кусок арматуры — времена стояли лихие. Саша постоянно ржал над ней:

— Ладно арматура, но топор? Что ты с ним делать будешь, глупенькая?

— Мне так спокойнее, Саша, — серьезно отвечала она. — Мало ли кто в дверь ломиться станет… К Ирке вон по зиме стучались: открой, хозяйка, кровью истекаю. А она с двумя ребятишками одна, и телефона же нет у нее, она ко мне всегда звонить ходит. Перепугалась до полусмерти, а он долбится и долбится… Хорошо, Евгения Тимофеевна с собакой из лифта вышла, он и убежал.

— А как он убежал, если он кровью истекал? — не понял Саша.

— Да какой кровью, алкаш какой-то был… Короче, Саша, пусть стоит топор этот, он тебе что, мешает?

«Топор, конечно, брать не буду, — решил он. — А вот арматурина пригодится. Не далее как позавчера у киоска опять была драка, и кого-то увезли на скорой.

И он, потихоньку закрыв входную дверь ключом, шагнул на темную лестницу — лифты в те годы на ночь отключали. В подъезде было абсолютно темно. То есть совсем. Не горела ни одна лампочка, потому что их просто не было: даже если ЖЭУ умудрялось изыскать финансовые ресурсы на новые лампочки, их тут же выкручивали сами жильцы или какие-нибудь залетные воришки. На ощупь, спинным мозгом не столько ощущая, сколько ожидая какую-то опасность — мало ли, кто или что там может быть, в этой кромешной темноте? — Саша стал