Читать книгу - "Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина"

— Чего-о-о-о??? — вытаращил глаза Корольков. — От тебя? Аборт? А тогда сын при чем?

— А не знаю… — снова икнув, идиотски заулыбался Лёша. — Сын, конечно! Я ж тебе не ювелир, чтобы девок делать!

— Ты че, дебил? — возмутился Саша. — Или аборт или сын, ты че молотишь-то!

— Дак это! От меня только пацан может быть! — снова радостно ответил друг и сразу, без перехода, заканючил, глотая слезы. — Бросила меня, да! А я че? Я ничо такого! Ну сказал, подумаешь, что жениться рано еще!

— Господи, — пробормотал Корольков, потому что вдруг вспомнил, что у Тани отрицательный резус. — Она ж потом не родит никогда! Нельзя ей аборт!

Затолкав Лёшу на заднее сиденье своей «девятки», Корольков крикнул в сторону крыльца, на котором в дверях маялась Пална, прижимавшая к груди руки:

— Люда! — он редко называл ее Людой, только в самые ответственные моменты, и она сразу поняла, что дело пахнет керосином. — Я быстро! Прикрой меня, если Мусин приедет! Скажи, диарея у меня, на очке, мол, сижу!

— Куда она пошла, Лёша, мать твою! Куда?! — заорал он в салон машины.

— В гинекологию, а куда еще? — ответил Лёша. — Сказала, там сегодня Ираида… ык… Герардовна… ык… дежурит…

— Блин, Лёша, смотри мне салон не зарыгай! — Саша был в отчаянии. — Что ж такое!

Однако Корольков быстро сообразил, что должен бежать в отделение гинекологии, потому что здоровье Татьяны сейчас куда важнее, чем обрыганный салон «девятки». «В крайнем случае, его же мыть и заставлю, чтоб ему!», — подумал он и, закрыв машину, рванул бегом через больничный парк к десятому корпусу. Как на грех, это был самый отдаленный корпус, и бежать ему предстояло нехилое расстояние.

«Только бы успеть! — думал он, ускоряясь, — Только бы успеть!»

Ускоряться в резиновых сланцах на босу ногу по подмерзшему за ночь серому насту удавалось не очень успешно, но Корольков, посекундно рискуя упасть и поскальзываясь, несся сначала по главной аллее парка, а потом и вовсе свернул с нее на снежную целину, состоящую из полурастаявшего мелкого льда, который проваливался под его ногами, в результате чего Саша оказывался по щиколотку в этой мерзкой каше, то тут, то там к тому же загаженной собаками.

«Проклятые собачники, — думал он. — Везде ведь залезут со своими бобиками!»

У самого десятого корпуса, едва не потеряв равновесие, короткой дугой смог обогнуть двух бабулек, прогуливающихся перед крыльцом: обе были в каракулевых «таблетках» и «паутинках» под ними:

— Пардон, медам! — крикнул Саша, буквально держась руками за воздух и выписывая мокрыми ногами невероятные кульбиты.

Медам возмущенно зафыркали ему вслед:

— Наглец какой! А еще в белом халате!

Однако Корольков их уже не слышал, поскольку на огромной скорости влетел, наконец, в отделение и, не разбирая дороги, побежал по длинному коридору первого этажа, Абортарий был в самом его конце, в тупике. Дежурная санитарка баба Клава, истошно завопила, увидев мокрого, грязного медбрата из неотложной:

— Корольков!!! Куды пресся?! Совсем уже сбесился ты, что ли?!

Саша затормозил, в результате чего сланцы все-таки слетели с обеих ног, и он, приплясывая на месте, выдохнул:

— Баб Клав!!! Аборты еще делают?!

— Ты, что ль, на аборт собрался, придурок? — махнула на него тряпкой санитарка. — Че тебе надо здесь, куды лезешь, грязный, как черт?!

— Делают?! Или закончили уже?

— Да ты что?! Я сейчас вот тебя шваброй-то по спиняке, паразит такой! — орала в ответ бабка.

— Ну?! — страшно крикнул Корольков, и санитарка, наконец, сдалась.

— Ну делают, делают, тебе-то что?

— Надо, — коротко ответил Саша и сверкнул на бабу Клаву черными своими глазищами. — Надо.

— Девчонку ту, сестричку с кардиологии, повели только вот. Последнюю. Господи-и-и-и… Девки-и-и-и… Нагуляють, потом ходют тут… — запричитала бабка, однако Корольков снова ускорился и уже босиком побежал по коридору.

— Куда, скотина ты такая?! — орала вслед баба Клава. — Вот я Семён Маркычу-то скажу!!!

— Не надо, баб Клав!!! — убегая, ответил Саша. — Не говорите, пожалуйста!

Догнать его она, конечно, не могла, и только покачала головой:

— Паразиты! Вот же ж паразиты какие, а!

Перед дверью в абортарий Саша притормозил: сделалось страшновато. Ираида Герардовна Мошкина — заведующая отделением гинекологии — была дамой корпулентной, килограммов этак с полторы сотни, с широченными руками и громким прокуренным голосом. «Если Ираида меня начнет взашей из операционной выталкивать — а с нее станется, мне несдобровать, это вам не худенькая баба Клава с ее шваброй!» — жалобно подумал Саша.

Кроме того, доцент Мошкина вела у них не один курс по акушерству и гинекологии, и студент Корольков сдал ей еще не все экзамены в этой жизни. Однако деваться некуда — на кону стояли счастье его друга и здоровье глупышки Тани, и Саша, коротко стукнув в дверь, открыл ее.

В белоснежной операционной было тихо, только позвякивали инструменты в руках медсестры, стоящей у столика возле окна.

Ираида склонилась над лежащей в гинекологическом кресле пациенткой. Саша не понял, Таня это или нет, однако разглядеть не успел, поскольку в ту же секунду доктор Мошкина подняла голову и воскликнула: